Братики

Малой улыбнулся и крепко сжал руку брата. Та стала белеть, но Хоба и виду не подал, что ему больно.

— Так будет не всегда... Я уверен. Ты поправишь город, ему станет легче, и всё наладится!

— Конечно, — ответил Хоба с улыбкой, — я сниму напряжение с города, потом пойду в него, добуду денег и принесу домой... А ты спи, братишка...

А Малой на этой чудесной колыбельной уже и сомкнул глаза. Хоба аккуратно выпростал руку из его ослабевшей хватки и тихонько прошёл к выходу из квартиры, на лестницу, а оттуда — на крышу.

Ночной Туполев открылся перед ним во всём своём провинциальном панельно-блочном великолепии. Где-то в окнах типовых пяти- и девятиэтажек всё ещё горел свет... Крыши с антеннами и проводами, казалось, уходили к самому горизонту. А над ними сияла луна — ярче, чем настольная лампа Малого, но тусклее, чем его глаза, когда он с восхищением смотрит на брата.

***

«Почему мы такие...» Почему Малой способен пробить кулачком не очень толстую стену, а Хоба, напившись, так разгоняет свой мозг, что способен считывать напряжение города и много других интересных вещей?.

. Почему, обладая столь удивительными дарами, они должны скрываться и делать вид, что они абсолютно обычные люди? В этом-то городе, где странности особо и не таятся... Почему, когда они возвращаются домой, их не встречают дома родители...

Этого Хоба не знал. Безумно хотел узнать, готов был жизнь на это положить, но... Пока что знал он одно. Надо напиться. Как же иначе? Надо немного отравить себя, убить несколько нейронов, но разогнать остальные, чтобы его уникальный мозг почувствовал настроение города и поправил на более благоприятное.

Чтобы жители города завтра проснулись чуть более счастливыми. А потом Хоба выйдет в него и зашабашит достаточно деньжат, на которые они с Малым ещё поживут... Рука Хобы уже потянулась в укромный желобок на крыше, где была припрятана чекушка водки...

Тут он слегка взгрустнул, вспомнив глаза Малого: «Пообещай!» Как тут не пообещаешь, когда у него глаза на мокром месте? А вдруг истерика?.

. Потом мебель чинить... Опять... Да и выполнить обещание нельзя. Ибо город накрыла такая пелена печали — с чего бы, кстати! — что, хоть Хоба почти её и снял, она всё ещё была ощутима.

Он вдруг сладко улыбнулся. По телу пронеслась волна лёгкости и умиротворения, преобразовавшаяся в нехилый прилив ментальных сил, который он сейчас и обрушит на спящий город. «Неужели не выветрилось?.. — подумал он, но после вспомнил преданный, искренний взгляд брата и его цепкую хватку.