Последний год шахтарского общежития

Олимпиада Васильевна, уже показавшаяся из прохода, проводила детей внимательным взглядом и осмотрела рабочее место библиотекаря. Она всегда находила, к чему придраться.

– Почему старые газеты в беспорядке? – спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Разбери, а то завтра надо будет другие туда сложить…

Библиотекарша недовольно уставилась на Надю, задумчиво жуя губы. Той оставалось лишь сидеть смирно и вспоминать, где на стеллажах взрослого отдела вообще лежат старые газеты.

– Сказали, часть архивных газет можно поднимать наверх, – причмокивая губами, наконец, объяснила Фрекен.

– Они тяжёлые, так что сама этим займёшься, ты же у нас архивариус. Потом разложишь по стеллажам и занесёшь в картотеку, поняла? И по архиву много не шастай, пыль принесёшь.

– То есть вы наконец-то отдадите мне ключи от архива, чтобы я могла делать свою настоящую работу? – уточнила Надя. Ответом ей был испепеляющий взгляд. Язвительность Фрекен точно не оценила.

– Будь моя воля, ни одной новой души в библиотеке не было бы, – процедила она.

– Но, видать, кому-то ты понравилась. Все они одинаковые, малолетка смазливая хвостом помашет, они и потекли! – она сердито выдохнула. – Не доросла ты ещё до ключей. Завтра сама архив открою. Смотри у меня, дальше положенного чтоб ни ногой!

Не дожидаясь ответа, она удалилась, по пути смерив пристальным взглядом заходящих детей. Из-за стены послышался пронзительный голос, призывающий библиотекаря во взрослый отдел. Девушка со вздохом опустила голову на руки.

Мысль о том, чтобы с позором вернуться в альма матер, уже не казалась такой отталкивающей.

В общежитие она пришла совершенно измотанной: среди волны читателей так и не встретилось сероглазого красавца, Олимпиада Васильевна не преминула закончить день очередной выволочкой, а дождь окончательно уничтожил её настроение. Выслушав от вахтёрши претензии за мокрую одежду и грязную обувь, Надя взлетела по лестнице, проигнорировала обратившуюся было к ней Галину и, хлопнув дверью, вломилась в комнату.

– Плохой день? – сочувствующе поинтересовалась Лена, окинув её взглядом. – Или первый день? Если что, могу таблетку дать.

Та лишь покачала головой, скидывая туфли и швыряя пиджак на кровать. На стене висел целый список домашних дел, и один взгляд на него наполнял девушку ещё большей яростью.

– Так что случилось-то? Я ж вижу, как у тебя дым из ушей идёт. Давай, рассказывай!

– Скажи мне, чего не случилось! – вспылила Надя, плюхаясь на кровать.