Последний год шахтарского общежития

В последнем напечатанном репортаже содержался только комментарий «секретаря Комитета по безопасности Шахтара», практически накладывающий табу на публичное обсуждение обвала. После этой даты – только объявление об открытии памятника, который Надя видела в день своего приезда.

«Комитет по безопасности? – перечитала она сухое официальное сообщение. – Это, получается, Ка-Бэ-Шэ? Что за дурацкое название…»

Поправив аккуратные стопки, она окинула библиотеку хозяйским взглядом. До открытия ещё было время, и девушка пошла проверить детский отдел, чтобы Олимпиаде Васильевне не к чему было придраться.

Наведя порядок на доверенных территориях, архивариус спустилась на первый этаж, к двери, за которой в пыльном гробу лежала её настоящая вотчина. Простая дверь, выкрашенная белой краской. Ни таблички, ничего. Если бы не внезапное поручение, данное откуда-то «сверху», она бы так и не узнала, что за ней скрывается. Если бы не это поручение, она бы не опозорилась перед парнем, который ей нравится, хотя он всё равно встречается с другой. И, конечно, если бы не извлечённые на свет газеты, она бы вряд ли переспала с Эльдаром, хотя об этом Надя не жалела.

Погрузившись в мысли о том, как один разговор посторонних людей круто изменил её жизнь, девушка не обратила внимания на скрип входных дверей и стук каблуков по холодному полу фойе.

– Чего в стену уставилась? – она вздрогнула от скрипучего смеха библиотекарши. – Чай, не кошка, хоть и рыжая.

– Задумалась, – скромно улыбнулась Надя. – Доброе утро, Олимпиада Васильевна.

– Действительно доброе, – та тоже выдавила подобие улыбки, оценивая внешний вид молодой подопечной. – О мальчиках думаешь, небось? О чём в твоём возрасте ещё думать-то!

– В архиве прибраться бы, – уклончиво ответила Надя, не желая признавать частичную правоту женщины. – Там очень пыльно, документы портятся.

– Да, порядок навести надо, – кивнула Олимпиада Васильевна, тоже глядя на закрытую дверь.

– Вот раньше-то… – и со вздохом замолчала.

– Вы знали прошлого архивариуса? – осторожно спросила Надя. К её удивлению, Олимпиада Васильевна снова печально вздохнула.

– Конечно, знала, – библиотекарша осенила себя крестом, чем шокировала Надю ещё больше. – Умный был человек. Но такой дурак…

Снова повисло молчание, будто отражавшееся от выложенных ракушечником стен фойе. Надя перекатывала слова на языке, думая, о чём лучше спросить.