История об игроках и играх

– Однажды в интернете нашла гороскоп, где говорилось, что только представители моего знака зодиака могут читать Кьеркегора и ржать, как кони, – сказала правду я.

Артем рассмеялся. И я снова заметила его некрасивые зубы.

– И как? Было весело? – заинтересовался мужчина.

– В некоторых местах, – честно ответила я.

Артем еще раз рассмеялся.

Левой рукой он потянул меня за пальцы и положил мою ладонь на баранку, прикрыв сверху своей, наверное, для надежности. Я задумалась, насколько его действия отвечают технике безопасности.

Когда я училась водить машину, мне никогда не говорили о возможности брать за руку кого-то из пассажиров.

Мы ехали сквозь вечерний город, я разглядывала зажигающиеся фонарики и светящиеся окна. Мне нравилось представлять, как проводят вечера жители домов, придумывать истории по силуэтам на шторах.

– Ты когда-нибудь любила? – неожиданно спросил он.

– Конечно, – я утвердительно кивнула. – Родину. Семью. Работу.

– А по-настоящему? – не сдавался он.

– Ты думаешь, я любила родину, семью и работу не по-настоящему? – усмехнулась я.

Ермаков поджал губы. Ему не шло злиться, он куда органичнее смотрелся, когда был в спокойно-ироничном состоянии.

– Если ты о мужчине, то его я тоже любила, – призналась я.

– И где он?

– Дома, наверное, – я пожала плечами. – Он предпочел мне другую девушку. Поскольку он был для меня самым лучшим, я попыталась воспринимать и ее как самую лучшую, но у меня не получалось. Как ни старалась, я видела ее глупость, ограниченность, жидкие волосы, отвратительные лошадиные скулы и фигуру больного мальчика.

Потом у меня упала самооценка. Позже они расстались, и он клялся, что после детской травмы не может быть с кем-то. Я думала о том, что с тупой девочкой с лошадиным лицом и мальчишеским телом он быть может… Видимо, она была для него никем… Я злилась, потому что не перевариваю стандартного вранья. Мне всегда нравится, когда мой ум уважают и придумывают что-то оригинальное. Так у меня второй раз упала самооценка.

Я отвернулась от Артема. Мне не хотелось показывать ему свое лицо. Обычно я не люблю разговаривать о своем прошлом и людях оттуда, а сегодня почему-то рассказала. Может быть, потому что устала. Может быть, потому что чувствовала свою вину перед Ермаковым и стремилась ее загладить. Только в чем природа этой вины? Непонятно…

– А я…

– Артем, мне это абсолютно не интересно, – перебила Ермакова я. – Тем более, мы уже подъезжаем.