"Прадоеццо дом б/у без в/п с в/о и ч/ю"

— Да, и вам тоже, при себе иметь… Наведаетесь, документы заберете… Дети в доме есть?

Вранова-старшая побледнела до почти полной прозрачности:

— Э-э-э… так они же тоже… вы извините, мы свидетельства о смерти не успели…

— Но они точно мертвые? — такой-то звания такого-то недоверчиво посмотрел на подростка, прячущего за своей спиной Аняну.

— Да вы сами-то посмотрите, — захлопотала Ин, — да вы их потрогайте, вы поострите, как руки насквозь проходят, конечно, мертвые, мертвее некуда!

Кто-то какого-то звания отдернул руку, смущенно кивнул, ну да, да, вижу…

— А еще дети в доме есть?

— Да нет больше.

— Разрешите осмотреть дом?

Дом хотел потребовать ордер на обыск, но почувствовал, что не то время, и не то место, чтобы выпендриваться.

— Да… пожалуйста… чердак… книги… — дом сказал про книги, задумался, нет ли среди книг чего запрещенного, а то ведь сейчас то, что было разрешено еще вчера, может оказаться запрещено сегодня, может, уже вообще книги запретили, или чердаки, или дома, а дом не знает…

— …что в подвале?

— Так… картошку храним…

— …что-то не вижу я здесь никакой картошки…

— Так я же… бо… у… — хозяин задумался, как надо сказать, болел, или другое слово, почему-то не хочется говорить другое слово, ну пусть будет просто — «болел», а за свидетельством о смерти он обязательно сходит, можете даже не сомневаться…

— Ну что же… вы что-нибудь про пропавших девочек знаете?

— Девочек? — ахнула Вранова старшая.

— Ну да, трое уже пропали в поселке…

— Ничего себе… — Вранова старшая снова побледнела до прозрачности, — дети… вы… вы далеко не…

— Ну ма-а-ам, мы уже…

— …и все равно… далеко не… и на речку не бегайте, слышите?

— Ма-ам, да что там на речке случится-то?

— Ну… мало ли… — Вранова сама не могла объяснить, — что, у неё отложилось где-то глубоко в памяти, что на речку опасно, на речку плохо, хотя вроде никто никогда на памяти Врановой на этой речке не… и все-таки…

— Значит, ничего про пропавших не знаете? — спросил кто-то какого-то звания.

— Да сами волнуемся, — ответила Вранова, — наши-то дети вроде уже… и все-таи…

— Здесь распишитесь…

Все в доме засуетились, начали вспоминать, кто может расписываться, кто не может, наконец, вытащили Ни из ноубтука, выискали в доме хоть что-то пишущее, откуда-то из ниоткуда извлекли ручку, которой так и не разгадали столицу Хельсинки, после нескольких неудачных попыток ручка наконец вывела на бумаге неуклюжую подпись под словами, что дом осмотрен, ничего такого не обнаружено.