"Прадоеццо дом б/у без в/п с в/о и ч/ю"

— Шаф! Шафран, ты че творишь-то?

Шафран как будто не слышал, он шел к людям в форме, которые уже заводили его в машину, и Шафран оживленно болтал, а вы из меня самолет сделаете, да, а я летать буду, да, а высоко, да, а я виражи делать буду, ва-а-ау, кру-уто, а я…

— Шафка… — только и прошептала Ин, — Шафка…

Ин оглядела поселок — все дети уже снова превратились в дома, и невозможно было угадать, где настоящий дом, а где ненастоящий.

— Как-то быстро они уехали, — прошептал Ни.

— Да ты не расстраивайся, вернутся еще, с бульдозерами приедут, пообещают все здесь смести, если не признаемся, где дома, где не дома… — процедил сквозь зубы Ни, — и этот еще вернется… так вернется, мало не покажется…

— Слушай… а неужели нам поселок защищать придется?

— Ты как себе это представляешь? С дробовиком выйдешь?

— Да не знаю я… или спрятаться куда…

— Куда?

— Ну… в лес…

— Ты хоть представляешь, что такое зимой в лесу жить? И целый поселок там спрятать? И вообще, они нас хоть из-под земли достанут…

— Нет, ну надо же что-то делать! — вскинулась Ин.

— Да сам знаю, что надо, а что?

Глава 14

— …погоди… слышишь?

Ни прислушался, хотя уже можно было не прислушиваться, — гул мотора доносился все явственнее, и вот уже на горизонте показался боевой самолет — он спускался все ниже, ниже.

— Ружье… — прошептала Ин, — ружье где…

— Ща… — Ни заметался в поисках ружья, которого не было, потому что оно должно было быть в доме, а дома не было, черт…

— Вон, в сараюшке! — нетвердым голосом крикнул хозяин.

— Дай я… — прохрипел Ни.

— А у кого зрение минус восемь, а?

— Да тут трудно не попасть…

Ин уже не слушала, уже вскинула ружье, целясь в самолет, который завис над пустырем, взметая снег, — самолеты это умели, зависать над пустырями…

— Ну? — не выдержал Ни.

— Не… не могу… не…

— Дай… дай я… Ты хоть понимаешь…

Ни вытащил ружье из обмякших рук Ин, прицелился, застыл, словно окаменевший, также безвольно опустил двустволку.

— Ну чего? Чего? Ты хоть понимаешь…

— А ты чего?

Самолет между тем начал складываться во что-то несуразное, как будто проваливался сам в себя, пока не превратился в Шафрана, который кувырком рухнул в сугроб. Ни и Ин замерли в нерешительности, Граф бросился к сугробу с истеричным лаем, врановские дети кинулись вслед за ним, пытаясь помочь Шафрану выбраться, а он отряхивался от снега и потирал ушибленное плечо.