Заступник. Твари третьего круга

Но все-таки были! И каждый, кто мог себе это позволить, скрепя сердце расставался с деньгами в надежде когда-нибудь снова взглянуть в глаза отцу, брату или супругу…

Элин моргнул, отгоняя видение белого, застывшего лица Грая. Он вернется! И уж у Элина хватит средств, чтобы ждать сколь угодно долго.

— Но я вижу, что вы устали. Довольно разговоров. Вы знаете, что делать. Поспешите — усталость скоро возьмет свое, а вам нужно успеть помочь себе!

Он проводил взглядом своих людей, которые деловито обсуждали, кому сколько нужно сделать добра, чтобы «скостить» наказание.

Их ждала грязная, но благодарная работа — уход за увечными и за беспомощными стариками, помощь скорбным умом… Только так можно заслужить прощение. Двойной компенсацией в исполнение древнего закона. Причинил боль одному — позаботься о двоих. И молись! Молись, чтобы Вечный Отец и Первоматерь приняли жертву смирения. У организации есть, куда направить братьев, дабы не пришлось ждать их возвращения из Темного Города слишком долго. Только не для гордецов это. Не для таких, как Грай.

* * *

Трамвай с задорным скрежетом вздрагивал на стыках рельсов, плотнее утрамбовывая и без того битком набитых пассажиров. Возле дверей вспыхнула перебранка — кто-то хотел пробраться поближе, кто-то не желал меняться местами… Грай вздохнул — здравствуй, реальный мир, — и попытался отодвинуться от впивающегося в бок локтя.

Жаркая духота давила на плечи — будет гроза. Лето, июль… А тогда был май.

Полтора месяца в Темном Городе! Похоже, крепко досталось тому щенку.

Когда Грай открыл глаза, отец Эйлин сидел возле кровати. Так, будто никуда не уходил все сорок пять дней.

— Здравствуй, сынок!

— Здравствуй… Учитель.

Глаза старика потемнели, словно от боли. Граю на мгновение стало стыдно. Лишь на мгновение. Ничего нельзя исправить — разбитую чашку можно склеить, но она никогда не станет целой.

— Спасибо, — все-таки сумел произнести он.

— Не за что, — отрезал старик, поднимаясь.

 — Не вставай. Найра позаботится о тебе.

Уже от двери он бросил, не оборачиваясь:

— Твоя одежда вон там. И вещи тоже. До свидания, Грай.

— Прощай.

Бесшумно закрылась дверь — в организации всегда все работало идеально. Да и как могло быть иначе, если за порядком следил лично Эйлин? Он-то знал, как добиться своего.

С помощью Найры Грай перебрался в кресло для восстановительной терапии.