Заступник. Твари третьего круга

Ники вздохнул — он единственный знал настоящую цену каждой победы брата.

Глава 5

— Ну что, нашла место?.. Лан! Ты чего? — Ланка не сразу поняла, что стоит посреди зала сжимая опустевший поднос, и на нее устремлены десятки глаз.

— Ой! Что ты тут натворила?!

— Это… Ничего, Таль. Уронила случайно. Я пойду…

— Подожди, Ланк. Ты чего? У тебя денег больше нет, что ли? Так я дам. Пойдем еще возьмем!

Ланка отрицательно качнула головой:

— Нет, я домой.

— Ну как это — домой? — расстроилась Таля.

 — Мы же собирались погулять. И в кино!

— Я… У меня голова болит.

Ланка наконец-то сумела разжать пальцы, бросила проклятый поднос на стол и быстро пошла к выходу. Таля что-то кричала вслед, но это было неважно. Перед глазами стоял розовый плеер в черных оспинах кофе.

Бумага, карандаш — реальность уходила, растворяясь в тишине вдохновения. Когда, спустя два часа, Ланка очнулась, с белого прямоугольника смотрел тот самый парень — взъерошенная длинная челка, удивленные синие глаза… Он ее не узнал! Совсем! Смотрел, как… как на дурочку! Да и как можно смотреть на человека, ни с того ни с сего обливающего тебя горячим кофе?

Ланка отошла на шаг от мольберта, склонила голову набок… Точно он! Только тогда, в беседке, взгляд был совсем другой — злой, колючий.

И губы сжимались в тонкую полоску. А вот скулы и тогда и сейчас обтянуты кожей, словно он полгода спал… Ланка испуганно отогнала эту мысль. Нельзя. Еще накличешь.

Но упрямая мысль вернулась и насмешливо заглянула в лицо: «А ведь и спал.

Из-за тебя! А?» Нет! Она не просила! Он сам! Ланка спрятала рисунок в ящик, помедлила и вытащила оттуда другой — полуторамесячной давности. Четкие деревянные обводы беседки в клубах зелени. Черное облако тянет дымные щупальца к замершей в испуге девочке. А внутри него можно разглядеть контуры домов…

Хлопнула входная дверь.

— Алюша, ты дома?

Ланка бросила листок обратно и задвинула ящик.

— Привет, пап!

— Здравствуй, детка.

Как дела? Чего сидишь, скучаешь дома? Где подружка твоя? Вы, вроде, гулять собирались?

— Расхотелось.

— Поссорились, что ли? — отец привычно тронул ее лоб прохладной ладонью. — Ты здорова, Алюш?

— Да все в порядке, пап. Просто захотелось дома побыть. Есть будешь?

— Конечно! Устал, как собака! Две операции сегодня — сама понимаешь, сколько пришлось отрабатывать. Человек тридцать, наверное, принял потом.