Заступник. Твари третьего круга

— Тогда подпиши согласие.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Тяжелый, слежавшийся воздух угловатыми комками проваливается в легкие. Ничего. К этому невозможно привыкнуть, но можно притерпеться.

Тишина. Не живая, состоящая из дыхания тысяч людей, потрескивания остывающих моторов, свиста ветра в проводах, шелеста листвы… Нет. Мертвая тишина мертвого города. Она залепляет рот и нос, холодными ладонями давит на плечи.

Ощущение чужого присутствия — на самом краю поля зрения. Быстрое мелькание теней.

Как ни старайся, их нельзя увидеть, нельзя поймать. Миг — и силуэты снова мельтешат сбоку и сзади, ускользая от взгляда.

Грай, привычно преодолевая навалившуюся усталость — в Темном Городе всегда чувствуешь себя, как тысячелетний старик, — доковылял до ближайшей скамейки. Тяжело опустился на унылые коричневые доски. Показалось, что дерево прогнило и сейчас рассыплется под тяжестью его тела. Ничего, это тоже нормально. Тут все так — неприятно, мерзко, отвратительно.

Асфальт не упруго подталкивает ноги, а тряско проседает под ступней. Трава рассыпается в прах от прикосновения. На лице и руках как будто липкая пленка — сколько ни три, она не исчезнет. Гадость.

Надо перетерпеть. Переждать. В этот раз недолго — Эрран сказал, пары часов хватит. Грай бездумно провел рукой по стволу старого клена — брр! Словно труп погладил. Ссутулился, свесил руки между колен, опустил голову. Ждать. Терпеть. Дышать.

Неясное чувство тревоги заставило его поднять голову.

Что-то было не так. Он, проводивший здесь чуть ли не половину жизни, научился узнавать первые признаки опасности — иначе давно бы превратился в мумию с навеки застывшим на лице страданием.

Неправильно! Не в этот раз! Он должен был просто высидеть положенные часы и благополучно вернуться. Откуда же ощущение беды? Грай скользнул настороженным взглядом вдоль улицы и чуть не подавился очередным глотком воздуха. Город менялся. Почти неуловимо для глаз, незаметно, но вполне очевидно.

Это что еще за новости?! Грай в панике вскочил, пошатнулся, оперся рукой о стену дома. На ладони остались сухие чешуйки краски — как отмирающая кожа.

С беззвучным вздохом клен за его спиной деформировался, потек, как смываемый водой рисунок на асфальте. Тротуар под ногами покрылся туманной зыбью. Контуры домов дрожали и морщились, как от боли.

Грай закричал — и не услышал себя. Побежал — и остался на месте.