Заступник. Твари третьего круга

Когда сил не осталось, упал на колени и, упираясь дрожащими руками в податливый теплый асфальт, с отчаянием увидел, что расстояние между ним и загадочным незнакомцем — или незнакомкой? — осталось прежним. Бесполезно! Это просто очередной морок, порождение Темного, бесплотная опасная тварь! Как он мог купиться на такую дешевку?!

Грай позволил локтям и коленям подломиться и мягко завалился на тротуар. Сердце колотилось где-то в горле, тело сотрясали волны крупной дрожи. Хватит гоняться за призраками.

Пора вернуться в реальный мир и устроить свою жизнь. Тем более, старикан только этого и ждет.

Движение на краю поля зрения прервало неспешное течение мыслей. Грай нехотя повернул голову — сейчас ему было плевать на любого монстра — и с тупым удивлением оглядел стоящего рядом подростка.

— Ты еще кто такой? — вяло поинтересовался Грай у призрака. — Я тебя не помню. Я тебе ничего не делал. Вали отсюда, морок проклятый!

Этот призрак был на удивление симпатичным.

Обычно порождения Города щеголяли оскаленными пастями, выпученными глазами или, на худой конец, россыпями бородавок, чего брезгливый Грай органически не переваривал. Этот был — просто парень, почти мальчишка, слегка полноватый, но не жирный, с вьющимися темными волосами и ясными серыми глазами.

— Ну, чего уставился? — грубо спросил Грай. — Ничего ты мне не сделаешь, придурок! Проваливай, я сказал!

Затевать перебранку с монстром было верхом глупости — они либо не отвечали, либо впадали в ярость, когда к ним обращались, — но обманутая надежда заставляла Грая нарываться на неприятности.

Мальчишка сдвинул густые брови, открыл рот… Грай слегка напрягся, ожидая привычного набора — рычание, вонь, горячие брызги слюны…

— Ты кто? — звонким голосом спросил монстр.

* * *

Засохшая краска не желала вылезать из тюбика. Ланка надавила сильнее, и из лопнувшего шва в ладонь вывалилась красная блямба.

— Тьфу!

Ланка брезгливо стряхнула липкий комок на пол и отправилась мыть руки.

Из роскошного зеркала — вычурная форма, кованые листья и цветы по краям — на нее смотрело красивое, очень недовольное лицо. Когда же она в последний раз брала в руки кисть, если краски успели засохнуть в закрытых тюбиках? Давно. Очень давно. А как, скажите, можно творить, если и днем и ночью все вокруг затянуто мутной пленкой скуки?

В комнате деликатно тренькнул ноутбук, сообщая о полученном письме.