Манюня

- Я к Черновым приехала. А там все заколочено,- немного растерявшись, начала Маня,- Нине Петровне дальняя родственница я. Может помните меня? Мария я...

- Манюня, что ли? - присмотрелась старуха.

- Манюня,- почему-то стыдясь своего детского имени, ответила Маня.

- А я Настасья Ивановна. Не помнишь меня? Агрономша бывшая,- торопливо продолжала старуха.

Маня не то чтобы сразу вспомнила агрономшу. Воспользовавшись ее приглашением, осталась с ней отобедать. Тем более, что спешить ей было некуда да и о ночлеге нужно подумать.

Настасья Ивановна оказалось хлебосольной хозяйкой. Не хотелось ей отпускать случайную гостью. Рада была хоть с кем-то словом перемолвиться.

- Твои Черновы умерли в один год: осенью умерла Нинка, а через два месяца за ней ушел Петр. Адреса их сына никто не знал, где-то на севере он работал. Так и похоронили деревней. Может, его-то и в живых уже нет,- рассуждала старуха.- Ты вот что, Манюня, пройди по селу, проведай всех. Раньше каждый день я всех навещала, в магазине и в аптеке в соседнем селе закупалась для всей деревни.

Приносила людям, что кому нужно. Но вот уже неделю не выхожу, ноги болят. А с палочкой далеко не пойдешь...

- В деревне что, никого нет помоложе?- поинтересовалась Маня.

- А ты пройди, посмотри сама,- вздохнула старуха.

Маня обошла все три улицы затерявшейся среди заброшенных полей Николаевки. Нашла еще четыре усадьбы, где жили одинокие пожилые люди. Она терпеливо выслушивала истосковавшихся по новому человеку стариков.

У каждого из них своя печальная история, но объединяло всех страшное, вечное одиночество в вымершей деревне. В целом мире они были одни со своими проблемами, болячками, нищей старостью. Раз в месяц приезжала к ним почтальонша, привозила пенсию, газеты, заказанные стариками лекарства. Она порой беззлобно ворчала, удивляясь живучести николаевцев, но при этом никому не отказывала в помощи.

Последним из четырех обитаемых жилищ был дом девяностолетней Татьяны Дмитриевны, бывшей библиотекарши.

Та помнила Маню еще ребенком, которого родители привозили из города погостить к родственникам и иногда забывали на все лето:

- Когда спрашивали, как тебя зовут, ты отвечала "Манюня". Так тебя, девочка, мы в деревне и называли.

Шестидесятилетняя Маня, названная старой библиотекаршей девочкой, подошла к Татьяне Дмитриевне, уткнулась в ее опрятное ситцевое платье и горько заплакала.