Странники во времени. II. Встречный (мой добрый приятель Ди)

– Он заявлялся домой около полуночи, – вновь заговорил Боб тихо, глядя перед собой, – пьяный в стельку, и избивал мать за то, что ужин простыл… Я дрожал в своей комнатушку, трясясь под одеялом, прижав ладони к ушам, чтобы не слышать её криков. И рыдал от бессилия, что не мог её защитить.

Дэниел ошеломлённо слушал на товарища.

– Так это ещё не самое плохое, – продолжал Роберт с кривой усмешкой, глядя на Дэниела. – В такие дни он быстро утихомиривался и заваливался дрыхнуть. Хуже бывало, когда он возвращался сразу после смены, трезвый как стёклышко.

Тогда он начинал играть в «порядочного отца»: требовал показать тетради, дневник…

Роберт быстро вскинул глаза на внимательно слушающего его Дэниела. Вновь потупился.

– Я, знаешь ли, учился не очень хорошо. Запоминал плохо. «Сейчас будет веселье!» так говорил он, потрясая поясом, что вытащил из штанов… Мать пыталась меня защитить, но в итоге доставалось нам обоим. Отец наносил удары, обвиняя меня в тупости, а её в том, что не уберегла меня от болезни, и он должен работать как вол, чтобы прокормить… «бабу и бесполезного выродка»…

Осекшись, Роберт сглотнул, немного помолчал.

– Однажды он не вернулся домой. Такое бывало часто. На второй день мать отправилась в доки наводить о нём справки, и вернулась в слезах: отца убили в пьяной драке. Она любила его, несмотря на жестокость и необузданность…

Роберт поднялся и, привычно опираясь на костыли, поковылял к окну. Дэниел, потрясённый его рассказом, молчал, рисуя в голове те сцены.

– Мать запила, – Роберт глядел сквозь запылённое стекло на зелёный дворик. – Она никогда не поднимала на меня руку, и, когда не была пьяна, даже сидела со мной рядом, обнимала, клялась стать хорошей… А однажды… Однажды она не проснулась.

«Я должен благодарить судьбу, – подумал Дэниел, – что, утратив в одночасье всё, попал к добрым людям.» ему вновь вспомнился тóт день…

– Я рад, что меня поселили в этом приюте, – голос Роберта донёсся до него словно издалека.

– Здесь хорошо: одевают, кормят, учат… А ещё и доктор навещает. И, знаешь, Дэн, – он обернулся: худое лицо бледно, светло-карие глаза сощурены, – ведь есть и такие, чья жизнь куда хуже, чем моя была!

– Я знаю… к-кажется… – тихо откликнулся Дэниел.

Роберт приблизился и пристально поглядел на него.

– Кажется?!

Дэниел не ответил. Он не мог передать словами того, что всплыло из глубин его подсознания.