Розовые розы и зеленый мармелад

— вздохнула Анфиса, поудобней устраиваясь на подоконнике, за портьерой. Ее повесили кто-то из старожилов, в надежде сделать это «строение из стекла и бетона и жутких, дурацких зеркал, черт бы их побрал!!!» чуточку уютней.

Глава четвертая

А тем временем Дор стоял перед очередной стальной дверью. Ее суровую черную поверхность украшали не менее суровые цифры 33. Выглядела она весьма основательно и как-то посолидней трех остальных. И гораздо неприступнее, что ли. Какое-то даже не седьмое, а двадцать седьмое чувство подсказывало Дору: там есть именно то, что он ищет.

Он переступал лапами и размышлял, размышлял... Как ему попасть внутрь — проскользнуть или просочиться? Оба варианта имели свои недостатки. В первом — конечно же, время. Ждать, пока дверь сама откроется, можно было до бесконечности. Ну, или до поздней ночи, что никак не радовало. А ведь ему еще столько квартир обойти надо. Ох. Второй вариант казался просто идеальным, если бы не одно «но». Из-за чего Дор старался пользоваться им как можно реже.

Причина этого была смешной и немножко (ох!) стыдной. Каждый раз, проходя сквозь преграду (камень, дерево, металл, стекло — неважно!), Дор ощущал во всем теле сильную щекотку. А щекотки он боялся, он ее не любил. Ужасно не любил! Он вздохнул.

Время поджимало, а Дор так и не придумал: что делать? И тут, как говорили в старину: «судьба решила за него». Дверь широко распахнулась, и в проеме возникла могучая и высокая женская фигура. Стоя вполоборота, она продолжала с кем-то разговаривать.

— ...и скоро вернусь. Не скучай, Борушка! Не скучай. Милый! Мне самой неохота тащиться в этот чертов снегопад. Но ведь гости придут, праздник сегодня. А наш холодильник можно сдавать напрокат мышам — под хоккейное поле, аха-ха-ха-а!

Ответом на ее слова был громкий заливистый лай. Очень возмущенный.

«Где ты, малыш?», мысленно усмехнулся Дор. «Ну-ка, выходи! Цыпа-цыпа-цыпа!» И «малыш» появился во всей красе — будто услыхав его мысли. Им оказался ньюфаундленд. Ужасно черный и косматый. Глаза, как плошки, язык — как лопата.

Размеры «малыша» до глубины души потрясли Дора. «Ой. Пробле-ема», подумал он. И пока хозяйка гладила и утешала своего «грустного, скучающего крошку», проскользнул в прихожую. Как можно незаметнее! А потом — в комнату, где и затаился на подоконнике.

...Входная дверь, наконец-то, захлопнулась. Шлеп-шлеп-шлеп...ББУФФ!!! И над незваным гостем навис мокрый собачий нос. Огромный и черный, как и все остальное.

— ББАФ!

Дор вздрогнул. Ох.