Розовые розы и зеленый мармелад

— Пофа мне, пофа! — прошептал Сонный Призрак. — Мне еффо пять этафей облефефь надо, а я фуф замефкался.

Из-за сломанных прошлой ночью трех зубов, он теперь шепелявил. И, ох, как сильно.

Подойдя к окну, он уже приготовился потихоньку просочиться наружу. Тучи разошлись, и луна выглянула из-за них, будто из-за театральных кулис. Ее серебряный свет залил подоконник, и Призрак увидел бумажный сверток. Немного неровные, пляшущие буквы. Сделанные фиолетовым фломастером, они гласили — «Маиму другу Призраку. Лична! Важна! Сикретна!»

Не веря своим глазам, Призрак осторожно развернул оберточную бумагу.

Внутри оказалась записка. «Спасиба тибе! При хади проста таг, фгости. Папа настроел тилископ, пасмотрем на Арион. Буду очен ждать.» И подпись — «Владеслаф Мехалавеч». Владик долго сомневался, надо ли писать так пышно — он ведь еще не старый. Но ведь папа тоже не совсем еще старый, а всегда так подписывается. Значит, и ему можно. Для солидности, бг-г!

Сонный Призрак не верил своим глазам. С замиранием сердца, он трижды перечитал записку.

На всякий случай, ага. Вдруг что-то пропустил или понял не так. Луна светила ярко, очень старательно. Будто бы помогала ему. А, значит, ошибки быть не могло — он все, все-все прочел правильно.

Наконец-то, у него появился Друг. Живой и настоящий. Маленький человек — ну, надо же! Призрак аккуратно сложил записку и сунул ее за щеку — чтобы не потерять. На пол что-то тихо, почти беззвучно шмякнулось. Призрак поднял «это», хотя и с трудом, потому что наелся-то он — до отвала, ох.

«Это» оказалось небольшим целлофановым пакетиком. Призрак поднес его к свету — и чуть не запрыгал, не закричал, чуть не захохотал от радости! Как только ему удалось сдержаться?!

Потому что в пакетике лежало то, о чем он третий день напролет мечтал. То, что помогало ему побеждать кошмары — большие и маленькие, ночами терзающие людей и животных. Оно лежало там, щедро обсыпанное сахаром — будто инеем. Лежало и поблескивало в свете луны и фонарей. Самое лучшее и необходимое, как считал Призрак: его — новые, новехонькие! — зубы.

Зеленый грушевый мармелад.

Глава последняя, восемнадцатая

Владик стоял на задней площадке переполненного трамвая. Люди вокруг шумели и толкались, но почему-то никто не ссорился.

— Осторожно! Двери закрываются! — произнес усталый голос водителя. Уже в который раз за этот бесконечно длинный день. — Трамвай следует по маршруту номер шестьдесят один.

Владик подышал на стекло, потом с усилием потер его перчаткой.