Хранительница

Курсы вот закончишь. Москва не сразу строилась! — она поглядела на сникшую Олю. — Иди-ка ты укладывайся, мать, — заявила она решительно. — Того гляди за столом уснешь! И вообще, вид у тебя кислый. Как пить дать — от недосыпа.

— Ага, — Оля кивнула. Права Яна! — Пойду. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — та кивнула.

Оля побрела в спальню. Права подруга — нужно ложиться! Вообще, стоит почаще спать. И подольше. Половина курса — позади. Но впереди-то еще половина! А она уже на ходу засыпает.

Ладно. Впереди — выходной.

А если станет совсем невмоготу — попросит пару дней за свой счет. Сошлется на здоровье. Лишь бы не накаркать.

Оля усмехнулась. Еще и суеверной стала с этими духами и полтергейстами.

Она скинула одежду и улеглась под одеяло. Господи, хорошо-то как! Дожила — радуется моменту, когда можно улечься в постель. Ничего, — ободрила она себя. Еще две недели пережить. И отличнейший курс будет пройден. Ни о потраченных деньгах, ни о потраченном времени и силах Оля не жалела — оно того стоило.

А работа на раздаче листовок — это не навсегда.

Глядишь, немного погодя присмотрит себе что получше. Сейчас хотя бы финансы перестали петь романсы. Во всяком случае, есть одну перловку не приходится.

К собственному удивлению, спала она крепко и без сновидений. Докучливые духи оставили ее в покое. Хотя — права Яна. Не в духах дело, а в недосыпе.

Это Оля подумала уже поздним утром, когда яркие солнечные лучи, упавшие на подушку, разбудили ее. Она потянулась, ощущая себя непривычно выспавшейся. В квартире царила тишина.

Яна наверняка на работе — выходные у них не совпадали.

Оля, напевая, поднялась и направилась ставить чайник. Впереди была целая половина дня на то, чтобы побездельничать перед очередным занятием.

*** ***

— Какой интересный рисунок, — проговорил преподаватель после долгого молчания.

Все это время похолодевшая Оля стояла у стола, боясь дышать и с ужасом глядя на свой рисунок.

Точнее — нет. Не свой. Чей это рисунок — она не знала. И боялась даже подумать. Не ее — точно. Она рисовала освещенный солнцем весенний лес после дождя.

Яркие чистые краски, рассыпающиеся лучи света, легкая ажурная тень, множество дрожащих бликов и переливов водяных капель.

Ничего, напоминающего о весне и о зеленом лесе, на листе, лежавшем перед преподавателем, не было.

На листе оказался нарисован мрачный темный подвал. Чем он освещался — Оля сказать затруднялась. Складывалось впечатление, что освещал его лишь взор невидимого наблюдателя, запечатлевшего картину.