Хранительница

С другой — опасения, что без необходимости каждый вечер волей-неволей браться за кисть она разленится и позабудет все, чему ее учили, в кратчайшие сроки. Вполне возможно — учитывая недосып последнего месяца и то, как она уставала на работе.

А еще грызла смутная тревога и досада. Злость, что ей не удалось узнать мнения преподавателя о ее настоящем рисунке. И тревога — а что, если зловредный полтергейст, или что там обитало в прапрабабкином шкафу, станет портить и другие ее работы?

*** ***

— Мне запретили кормить духов, — робко напомнила Оля.

— Зачем же мне вас выпускать?

— Духи хотят погулять.

— А чего еще хотят духи? Что мне еще с вами сделать?

— Нарисуй, — прошелестело по комнате.

— Как я рисовать-то буду то, чего не вижу? — хмыкнула девушка.

— Ты просто начни. У тебя получится! — откликнулось насмешливо.

— Просто начни, — пробормотала она. — Хорошенькое дело! — торопливо достала лист бумаги, карандаши. — Просто начни. А если я не знаю, что там начинать?! — она вернулась в кабинет, разложила бумагу с карандашами на столике.

Сама уселась в низенькое кресло и застыла, занеся острие карандаша над белым листом.

Как должны выглядеть духи? Наверняка у них какие-то обтекаемые формы, смазанные лица, напоминающие рябь на воде.

Оля помахала рукой, не касаясь пока что грифелем бумаги. Очертила в воздухе плавную линию. Еще линия, складка, тень. Штрихи накладывались один на другой.

На бумаге стали проступать очертания чего-то бестелесного, но от того не менее пугающего. А что, если эта бестелесная пакость выберется из шкафа именно таким образом — через рисунок?! Не просто так ведь неведомый дух настаивал, чтобы она выпустила его!

Оля схватила стирательную резинку, принялась спешно уничтожать то, что успела нарисовать.

Над ухом кто-то досадливо зашипел.

— Сиди в шкафу! — повинуясь внезапному наитию, твердо произнесла она. — Сиди и не смей подавать голос. Тебя вообще не существует! Так что молчи и не высовывай носа. Я тебя никуда не выпущу. Я запрещаю тебе покидать шкаф!

«И капать мне на нервы тоже запрещаю», — этого она не стала произносить вслух.

А смысл? Интересно, подействует запрет на зловредное существо?

Оля сидела с полминуты, прислушиваясь. В кабинете царила тишина. Что это — неужто ее выступление и впрямь заставило духа присмиреть? В другое время она впала бы в эйфорию от осознания своего всемогущества — вот только хорошо помнилось, как после кратких затиший духи возвращались и вновь принимались бесчинствовать.

Хлопнула входная дверь.