По следам кошек

На цепь его; поить да кормить раз в три дня. Пусть знает, кто здесь хозяин!

Льва уволокли. Главный приходил к нему каждый день, и каждый день лев кидался на него; только железные решётки спасали человека, который, смотря на беспомощность хищника, смеялся. Так прошёл месяц. Лев уже ослаб, но не сдался. Его пытались приручить: давали команды, хлестали до крови и рассечений на коже, но он не сдавался. Гордость и свобода превыше. Лев терпеливо ждал.

─ На арену его! ─ разочарованно сказал главный в один из дней.

Лев дождался своего шанса. Перед ним была жертва ─ ничтожный человек, пусть и с оружием. Хищник всё ещё был сильнее, хитрее и умнее, а потому победить его не стоило большого труда.

Лев утолил свой голод и жажду физическую, но не жажду мести. Восстановленных в первом за долгое время бою сил хватило на хороший разбег и прыжок: он вцепился в голову главному, оторвав её. Льва не волновала смерть ─ с ним она произошла в момент пленения, однако один на тот свет он не уйдёт… Эти наглые люди уйдут с ним.

Он заберёт с собой столько, сколько сможет. Он будет бороться до самого конца, и пусть стены Колизея будут окрашены кровью!

Руины

Что может быть страшнее конца? Лишь один факт: ты его пропустил.

Муся стояла у руин своего дома: обвалились стены, не было более ни дверей, ни окон. В какой-то момент всё исчезло. Исчезли и люди: те, кого любила она; кто заботился о ней и искренне любил пушистую непоседу. Муся не знала, что из этого больнее, ведь вся боль просто смешалась в ней.

Она поглотила естество кошки целиком, без остатка.

Скиталица пошла дальше: улицы, которую она знала с детства, тоже больше не было. Асфальт давно развалился, и всё вокруг него поросло дикой травой и кустами. Дома тоже исчезли ─ на их месте теперь росли деревья. Природа целиком поглотила этот мир, и Муся осталась наедине с ней. Всё вокруг говорило об одном: не будет больше уютных вечеров под пледом, не будет еды в миске, не будет лотка. Не будет и ласковых рук.

Хотя сейчас ей и не привыкать.

На самом деле, Муся уже успела стать дикой.

В кустах зашуршал заяц. Она среагировала быстрее, чем это было обычно. Всего мгновение ─ и жертва уже в острых зубах. Так странно, ведь раньше она и мыши словить не могла. Мыши игрушечной, что уж говорить о живой, но теперь поймала целого зайца. Поймала сама, исключительно при помощи развившихся в “дикое время” рефлексов. Правда, заяц быстро кончился, а голод ─ нет, и Муся пошла дальше.