Johnny, I hardly knew ye...

Рыжий на коленях хозяйки, сразу встрепенулся, басовито мяукнул, и попытался подтащить к себе одну из мисочек. Свою миску я поставил перед Куном на пол, сначала взглядом спросив разрешения Шинн.

Не успели мы отпить по глотку, как второй раз за вечер в пабе наступила тишина. Из двери, ведущей в заднее помещение вышел сам старик Бреслин. Казалось один из ветхозаветных патриархов решил проверить как проводит выходной его паства. Огромный, седой с широкими плечами, он двигался по пабу степенно, словно броненосец среди шлюпок, и что мне не понравилось, двигался он к нам.

Шинн увидев его только и смогла пискнуть: "дедуся", когда он отодвинул свободный стул, и устроился за нашим столиком.

– Мистер Алвин, – степенно кивнул он.

– Мистер Бреслин, – я чуть привстал, приветствуя старика.

– Если вы позволите, то Мэлдон, – отмахнулся он, и продолжил, – а я смотрю, вам не занимать храбрости. Хотя что ожидать от ветерана экспедиционного корпуса, пережившего пытки и лишившегося большей части своих сидов?

Шиннед ещё раз пискнула и уставилась на меня, хлопая глазищами.

– Вы ей не рассказали? – старик приподнял бровь.

– Не имею привычки завоевывать девушку попытками вызвать жалость, – я пожал плечами, и сделал глоток пива, – это унижает.

В ответ Мэлдон рассмеялся и продолжил:

– Что же, оставлю вас, наедине, старикам не место с молодыми, – и уже поднявшись посмотрел мне в глаза, – но хочу отметить, что ваша нынешняя работа может послужить источником неприятностей.

И не только вам. Если вы готовы сменить флаг, то могу предложить вам с собакой более приличное место, с достойной оплатой.

– Спасибо, Мэлдон, я подойду к вашему предложению со всей ответственностью.

Старик протянул мне руку, я поднялся из-за стола и протянув руку в ответ порадовался, что рукопожатие было коротким.

– Ну как тебе дедуся? – спросила Шинн, когда мы заказали по второй кружке.

– Если бы все ирландцы были такими, то змеи бы ушли с острова без участия святого Патрика, – честно ответил я.

В ответ она рассмеялась, тихим переливчатым смехом.

– А сколько у тебя было собак? – немного смутившись спросила Шинейд.

– Шестеро. Кун был вожаком, – после недолгой паузы ответил я, пёс у моих ног тихо заворчал, – и предвосхищая твой вопрос, отвечу честно: я боюсь снова наносить печати.

Спустя три четверти часа и пару пинт, Шинн засобиралась, и я вызвался её проводить.