Месть попаданцев.вторая книга.

Или одно, поскольку «Год» явно начался с памяти о его троцкистских высказываниях. И любое начальство будет фыркать: «А, это тот, который говорил о том, что коллективизация довела до людоедства?» И каждый раз при мысли о продвижении Вениамина дальше и выше оно испытывает душевную боль-а того ли мы продвигаем? А не продвинут ли не его, а нас за это и пониже?

Правда, есть у него намек от духа аспиранта, что достаточно скоро число 129 начнет работать. Если Анатолий-из- будущего ничего не путает от перемещения во времени.

Если все так и есть, то тогда потребуются все, кроме откровенных обалдуев, да и теми придется пользоваться, потому что других просто нет. Поэтому в дело пойдут и лица с несколько подпорченной биографией, если эта подпорченность не настолько страшна. Все равно придется призывать из резерва людей, которые, скажем так, десять лет ржавели в бездействии, да и в резерв их отправили не всегда из-за болезней, а просто устав от их конфликтов с местным начальством. Как его предшественника по райотделению НКВД, который заелся с почтово-телеграфным отделением, с больницей, железнодорожниками и еще кем-то. Причем зачастую по не стоящим выеденного яйца поводам, вроде депутатства тамошнего хирурга. Тот-де из помещиков! Вообще-то не из помещиков, это тогда называлась дача- сад и полторы десятины земли, и те он получил от жены и продал в первый же год владения. Ну, и вдумавшись–хирурга же не в партию принимают, а в депутаты хотят, чтобы он людям помогал сверх того, что он делает в рабочие часы, вырезая и пришивая. Мы ведь что делаем, если взглянуть широко? Строим новую, лучшую жизнь, руками тех, кто не совсем лучший, но способен эту жизнь строить и сам при этом становиться лучше. Вот хирург и становится лучше- от хуторка отказался, не стал его превращать в поместье, а на вырученные деньги (и еще добавив) открыл больницу для неимущих пациентов. Имущие-то и так его находили. И помогал раненым и больным революционерам и красноармейцам тоже. И даже заявил какому-то атаману, что у него лежат больные, что требуют помощи, без разбору: красные или фиолетовые в полоску. И сам атаман у него лежал, когда того стражники помещика Стефановича избили, переломав руку и три ребра. Атаман вроде как устыдился и убрался вместе со своим войском, а трое раненых красноармейцев перевели дух и перестали ожидать жестокой казни. Это вот предшественнику и сказали, но он уперся и стоял на своем.