Месть попаданцев.вторая книга.

Я, конечно, немного подозревал, что это неспроста, но душа моя воспринимала это с благодарностью и как-то, чего меня специально лишали, и, наконец, вернули положенное.

…Он прославился как человек, который много занимается следствием, а на самом деле все обстояло так. Он с утра вызывал на допрос подозреваемого, сажал вместо себя кого-то из подчиненных, а сам весь день отсутствовал по своим делам. Допрашиваемого вечером отпускали в камеру, но таким образом получалось, что он 8-10 часов в день допрашивал и другие дела успевал делать, оттого его всегда по управлению ставили в пример…

…Основной задачей мне было поставлено - сбережение кадров заговорщиков от ареста, что я и старался делать, прекращая их дела за надуманными предлогами, мешая их оперативной разработке, беря себе дела отдельных людей и ничего фактически не делая по их разработке, аресту и привлечению к суду.

Перо скрипело по бумаге, зеленые чернила сливались с фоном плохой бумаги, заканчивалась уже двадцать седьмая страница, а Вульф писал, как заведенный.

–Когда мы после моего освобождения из-под ареста встретились с Писаревым, он признал, что мой арест был в некотором роде спасением меня от более серьезной разработки, ведь из него были потом изъяты показания троих из четырех свидетелей моей враждебной деятельности, особенно Малинова. Поэтому тебя подержали, отвезли в Москву, потом вернули и освободили.

–Так зачем же надо было меня так сильно бить тогда? -спросил я его.

Он ответил, что, дескать, извини, но так получилось.

Но, с другой стороны, все выглядело как действительно правильное следствие, и, если ты не признался даже при такой обработке, то, значит, совершенно не виновен. И никто нас не заподозрит в спасении своих кадров во время следствия.

Вздох, ручка погружается в чернила и далее скользит по бумаге.

–После чего на квартире Успенского был организован банкет, начало его я еще помню, как и то, что Ежов предложил тост за меня. В тосте он провел анализ типов большевиков и одним из типов назвал меня, приведя в пример мою стойкость на допросах.

Дальнейшее в моей памяти изгладилось, но Писарев мне потом со смехом рассказывал, что я постоянно подходил к Ежову, сидящему на диванчике, и задавал ему все тот же вопрос: «Вы знали, кого освободили?» Ежов, когда вокруг было много народу, уклонялся от ответа, а потом, наконец, сказал, что: «Потому и освободил, что знал».

(Примечание автора.