Революция

Я вышла погулять с Рони довольно поздно, часов в восемь вечера. Хорошо на улице. Погода летняя, запах сирени так и витает над двором. Мы прошли вокруг школы, пошли на пустырь за соседним домом, который должен быть дорогой, но зарос дикими травами да так и остался. Травы еще не поднялись на всю высоту, поэтому гулять было хорошо. Да и комары еще не совсем проснулись. Время такое, что дневная жара их разогнала, а к вечерней прохладе они еще не проснулись окончательно. Рони с поводка я так и не спускала. Он сразу убегает куда-то.

Потом бегай за ним, лови. Но шлейка ему вроде не мешает гулять. Он так смешно поднимает длинные лапки, чтобы перешагивать через траву и колдобины, скрытые в ней.

Ну вот, вроде нагулялся. Пошли домой. У соседнего дома, стоящего перпендикулярно к нашему Рони побежал. Я не стала спускать щенка с поводка и попыталась его догнать. Я бежала все быстрее, не глядя под ноги. И, вдруг, обе ноги врезались во что-то твердое и я полетела. Упав на бетонную дорогу, я еще проехалась по ней немного всем телом.

Поводок натянулся, и Рони забился в шлейке, так резко остановленный в своем порыве.

Не отпуская гаденыша, я попыталась встать. Обе голени были содраны от колена до подъема ступни. Кровь уже начала проступать в многочисленные мелкие ранки и стекать тонкими струйками по ногам. Еще как следует не чувствуя боли, я поковыляла домой. Поддергивая щенка за поводок, я медленно поднималась по лестнице. Ободранные ноги отказывались сгибаться.

Но самое интересное началось дома.

Я пошла в ванную и аккуратно стала смывать пыль с ран. Оказалось, что снялся верхний слой кожи целиком. А мелкие ранки углублялись дальше в кожу. Кое-где в них забились камешки. Ноги начало саднить с такой силой, что я заплакала. Но, отмыв пыль и въевшиеся мелкие камни, я пошла мазать раны синтомицинкой.

Вот тут-то я почувствовала настоящую боль. Драло ноги так, что слезы брызнули из глаз непроизвольно, а желудок ухнул в район пяток, в глазах стало темно. Дыхание перехватило, и я, лежа на диване пыталась сначала продышаться, а потом заплакала.

Лучше бы подождала, пока подсохнет. Я же не знала, что на такую большую поверхность раны нельзя синтомициновую мазь. Она дезинфицирует, то есть в любом случае щиплет. На открытую рану лучше левомицетин. Действие практически то же, а боли меньше.

Ненавижу эту собаку. Она вся неправильная. Начиная от цвета, кончая поведением. Лежать мне теперь так дня три. Зато на тренировку не пойду.