Революция

Александра Николаевна подумала тогда, что ещё не раз пожалеет о своем выборе. Но ничего вернуть уже было нельзя. Она отказалась от этого варианта.

— Ребе! — мужчина склонился перед стариком, сидящим за столом, заваленным канцелярскими папками. — Я нашёл её!

— Говори. — в интонации послышался вопрос. Голос был тихим, но мужчина почувствовал легкую дрожь в коленях. Захотелось сделать всё, что ребе ему скажет. Пусть он даже заставит ползти за ним на коленях и целовать его следы.

— Вчера вечером меня вызывали в рабочий район.

Девочка, четырнадцать лет. Выброс протэны. Мать не хочет признавать, что они не из работяг. Похоже, даже не зарегистрировала ребёнка у пневмапрактиков.

— Посоветовал к ним обратиться?

— Конечно, ребе. Сказал это таким поучительным тоном, что она аж губы поджала. Не пойдёт к ним ни за какие деньги.

— Следи. — Старик взял папку с самого низа стопки и начал её внимательно изучать. Мужчина понял, что аудиенция окончена. Он попятился к двери.

Мужчину звали Сергей Викентьевич.

А работал он в заводской поликлинике детским целителем.

Глава 2/1. Революция

Из сна я вынырнула внезапно. Ещё не поняла, что меня разбудило, а обрывки ТОЙ реальности уже стерлись как мел с доски, оставив белесые разводы в ощущениях. Потом поняла — это радио включилось. Эфирный шум пронзил мозг не хуже будильника. Через несколько мгновений: «Пик! Пик! Пик! Пик! Пи-и-ик! Союз нерушимый народов свободных сплотила на веки Единая Русь…»

Попытка открыть глаза не увенчалась успехом. Вернее, открыть-то я их открыла, но вместо комнаты увидела чёрно-радужные разводы, меняющиеся местами с приличной скоростью.

Ну вот, начинается. Вчера целитель сказал, что эти приступы называются мигренью. Они появляются после резких выбросов протэны. Несильно надавив на закрытые веки, попробовала посмотреть на комнату ещё раз. Сквозь мельтешащие радужные пятна проступило пианино, черным пятном расплывшееся по большей части стены. Ну хоть так. Села осторожно, держась за диван двумя руками, комната резко попыталась повернуться вокруг своей оси. Желудок слегка за ней не успел. К горлу подкатила тошнота. Дошла до туалета. Родители ещё не встали. Ну и я лучше ещё полежу.

Солнечный луч воткнулся прямо в мозг сквозь закрытое веко. Ничего себе полежала! Часа два, не меньше. За стеной тишина полная — все ушли на работу. Это что же? Меня даже будить не стали? Открываю глаза, темных разводов практически не осталось, да и радужные пятна больше не мельтешат.