Революция

По темноте ходить в одиночку страшновато. Да и в троллейбусе могут привязаться какие-нибудь несознательные личности. Поэтому мы обычно возвращаемся домой все вместе. Потому что ехать до одной остановки. Только потом расходимся каждая в своем направлении.

Проезд и дорожка между Детсадами были ярко освещены. Я шла не спеша, практически уже расслабилась. Сказывалась усталость после тренировки. Пройдя живую изгородь, я вдруг очутилась в другом мире. Школьный лес был совершенно темным. Он будто отсекал дорожки, где была хоть какая-то жизнь.

Снег не искрился, луна убывала, поэтому под огромными тополями стало неуютно, темно и зябко. Вдруг от одного из тополей отделилась тень и быстро двинулась мне навстречу. Бежать в сторону — бесполезно. Увязну в снегу. Вперёд, навстречу тени? Сомневаюсь, что она жаждет меня проводить до дома. Получается, только назад, на освещенные дорожки. И как можно быстрее. Я побежала так быстро, что на сдаче норматива получила бы мастера спорта, наверное. Выскочив на освещенный участок, быстро смешалась с редкими работягами, которые возвращались домой со второй смены. Никто меня не преследовал. Может мне показалось?

Иногда хорошо ошибаться — прямо облегчение почувствовала. Дома мама не стала на меня сильно ругаться за шапку. Понятно же, что её украли. Мы договорились с ней завтра сходить в школу. Подойти к вахтёрше.

Сижу, читаю Крапивина «Голубятня на жёлтой поляне». Двери в параллельный мир, друзья. Настоящие. Мне кажется, детям всегда тяжелее, чем взрослым. Жить самостоятельно не можешь, прав никаких, а обязанностей куча.

И практически каждый взрослый старается этим воспользоваться. Но всё равно. Нельзя прогибаться под них. Взрослые не всегда правы.

Друзья… Ни разу не встречала друзей вживую. Только в хороших книжках про них написано. Вот бы мне найти таких друзей. И место для встреч — голубятню на желтой поляне.

— Люся, иди ужинать, — мамин голос выдернул из параллельного мира.

Сегодня с приготовлением справились без меня. Значит, придется мыть посуду.

Лучше бы картошку почистила.

— Да, иду, — я подняла глаза от книги.

За окном зимний вечер, чернильное небо, проколотое серебряными булавками звезд. Можно представить себе, что это не бесконечная темнота, пронзенная тонкими лучами, а старая палатка, сквозь дырки в которой проглядывает бесконечный свет. Сразу теплее становится.

Вчера во сне я открыла дверь в кладовке. Дверь была деревянная, высотой до пояса. Пришлось на четвереньки встать, чтобы проползти в неё.