Революция

Может он погорячился, когда женился на Александре? Вилен так хотел построить свою жизнь, но она все больше разрушалась.

— Вилен, ты меня любишь?

Он посмотрел на жену грустным взглядом. Ведь не скажешь же ей, что уже не уверен, что любит, но жить без нее точно не сможет.

— Жить без тебя не могу. А что?

— Давай обвенчаемся. Должна приехать Зинка. С ней будет какой-то монах. То ли старец, то ли еще кто. Он хочет нас обвенчать.

Вилен молчал. Семинария ему уже давно не грозила. Но запечатлеть детей и поставить их на учет к духоделам было страшно.

Хотя без этого жизнь оказалась еще страшнее. Может оно и к лучшему? Сначала они обвенчаются, потом детей запечатлеют.

— Пошли спать, а? Завтра рано вставать.

На маленькой кухоньке сидел нетрезвый мужчина и пытался подцепить ложкой котлету.

– Мишенька, – невысокая худощавая женщина в домашнем застиранном халатике стояла в дверях и смотрела на эти безуспешные попытки. – Может тебе вилку дать?

– Уйди, дура! – Мужчина разломил котлету ложкой и зачерпнул вместе с гречкой.

– Воспитала ублюдка, а он теперь рисует. Кто тебе в старости стакан воды принесёт? Вот уедет учиться, а потом не вернётся.

Женщина глубоко вздохнула. Она была согласна с мужем, с каждым его словом. Но что она могла поделать? Юрочка так просил, чтобы она разрешила учиться в художке. Она даже оплачивала его учёбу с зарплаты. Только вот Мишенька об этом не знал. Узнает – убьёт.

– Юрика несколько дней назад подкараулили после школы. Избили.

– Так ему и надо, - мужчина говорил с набитым ртом.

– Чего стоишь? Налей чего-нибудь. Не видишь, что ли? Запить надо. А сыночка своего лучше бы в бокс отдала. Никто бы его не караулил.

Юрка лежал за шкафом в единственной комнате. Ему отделили закуток, в самой глубине. Та часть, что считалась родительской, имела дверь на балкон. Он слышал весь разговор до последнего слова. Непонятно, почему отец называет его всё время ублюдком. Вроде ничего плохого Юрка не делает. А может именно поэтому? Нужно делать?

Глава 6. Волчья охота

Я бежала по тропинке, которая вилась между заборами из штакетника, выкрашенными в разные цвета: синий, зелёный, голубой.

Места совсем незнакомые. Низкая травка, колеи, наполненные водой. Серый туман. Не пойму, то ли раннее утро, то ли вечер. За мной гонятся. Я их не вижу, почти не слышу, только чувствую — если поймают, то всё. И тут справа невысокая ограда из арматуры. Я точно знаю, что за ней храм, но в тумане его совсем не видно. Вдруг, калитка с тихим скрипом открывается.