Чёрный инспектор. Крыса в бегах.

Крайс дёрнулся было, он не хотел пятнать друга своей болезнью, своей нечистотой, слишком привык быть грязью, но потом замер. Рюни успел забыть, какими тёплыми бывают объятья, а он ведь так замёрз там, наверху. Поколебавшись всего мгновение, Крайс обнял Кою в ответ, прижался, точно хотел спрятаться, забыть обо всём. Он не помнил, сколько они так стояли – всю вечность, никак не меньше – или один очень долгий миг.

– Рюни, я думал, ты погиб, – хрипло прошептал Кою, нарушив затянувшееся молчание. Его голос был непривычно живым и искренним, никому за пределами этой комнаты не позволено было его слышать.

– Я тоже думал, что это конец. Обошлось, – Крайс не знал, что ещё сказать. Тогда, много лет назад, было проще. Они были детьми и могли не заботиться о том, что думают о них окружающие. А сейчас всё было совсем иначе. Только Крайс помнил ещё того долговязого парня, презирающего чужую трусость, желающего изменить Дно, самоуверенного, болезненно хрупкого внутри, не способного довериться никому, кроме полудохлого заморыша-недоноска.

Только Кою помнил этого самого заморыша в огромной куртке, которая только сейчас стала ему почти как раз, уставшего от страха, измученного болезнью, озлобленного и недоверчивого. Его мечты не простирались дальше выживания.

– Не делай так больше. – Кою усмехнулся и с трудом разомкнул объятья, хотя руки Рюни так и не выпустил. В его глазах за призрачными бликами свечей болотом растекался страх потери, подёрнутый ряской боли.

– Не буду, – солгал Крайс.

Это обещание не имело смысла, как и просьба. Кою нервно улыбнулся, он казался надломленным, почти безумным. Рюни сжал его руку, не хотел отпускать, не хотел уходить, хотя и понимал, что должен. Эта странная дружба их обоих делала уязвимыми.

– Посиди со мной, – Кою вернулся к рабочему столу, заваленному бумагами. Крайс сел рядом, держа его за руку. Он и не собирался уходить, впереди была целая ночь. Кою молча работал, Рюни сидел рядом, безмолвно наблюдая. Свечи догорали, оставляя им на сон слишком мало времени.

Не раздеваясь, они лежали, прижавшись друг к другу, словно потерявшиеся дети. До самого утра.

Глава 4. Алая правда.

И почему я не допросил его раньше?

Нуари.

Это утро началось непристойно рано и суетно. Нуари не терпелось услышать о результатах работы своих детективов, а им в свою очередь – отчитаться и пойти спать. Так что, едва на улицах начало сереть в преддверии утра, дом шены Торхейс заполнился людьми.