Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

Илья вертел чашку в руках, не решаясь спросить.

Вздохнул.

— Кое-что заметил…

Я вопросительно посмотрел на абуминога.

— Я живой, — сказал он. — Дышу во сне.

Приложил мою ладонь к своей груди. Под рубашкой билось его сердце. Абуминогово сердечко — доброе и великодушное.

— А ты не дышишь, — прошептал Илья и положил свою руку на мерцающую метку.

— И твое сердце не бьется…

Я знал, о чем он хочет спросить. О природе бессмертия.

Но я не знал правильного ответа, хотя существовали разные варианты: светские, философские, пафосные… И ни одного подходящего.

— Почему? — наконец спросил он.

И я ответил честно:

— Потому что, такова цена.

— Ты меня пугаешь…

Я пожал плечами:

— У меня во сне всегда так… Давно не рождался. Забыл, как быть человеком.

— Мне не по себе, — признался Илья. — Ты можешь дышать для разнообразия? И чтобы сердце билось.

— Ладно… — я сделал вдох. — Вуа-ля!

И улыбнулся — взглядом.

— Другое дело. А то ходишь, как демон с мечом и сердцем из синего льда.

— Ты это во мне видишь? — удивился я.

И, хлопнув абуминога по плечу, рассмеялся.

#

16.

Мы переместились на четвертый этаж сна.

По сравнению с третьим уровнем опять ничего не изменилось, разве что оттенки в тенях стали еще чуть глубже.

Я оглянулся в спальной и ткнул Илью локтем. Улыбаясь, показал пальцем на кровать.

Вздрогнув, он отшатнулся, а потом рассмеялся.

На постели в очередной невероятной позе спал Илья из моего утреннего сна.

Абуминог застыл, прикрыв лицо ладонью:

— Неужели я так сплю?

— Постоянно… — проговорил я.

И тоже рассмеялся, глядя на спящего:

— Хочется взять и врезать по одному месту.

— Но-но… — предостерегающие сказал абуминог. — Мы же спим… Где твой гуманизм?

— Мы, Абуминог Второй? — уточнил я.

Илья посмотрел на меня, комично округляя глаза.

Прошептал:

— Кто он?

— Ты… Какая-то часть тебя не проснулась и потерялась во сне.

— Давай, разбудим?

— Я уже пытался, — ответил я. — Может, у тебя получится?

Илья потряс фигуру за плечо.

Спящий сменил позу, потом проснулся, с удивлением увидел нас.

… слился с Ильей.

Абуминог, покачнувшись, уставился на меня:

— Все стало ярче…

— Не удивительно, — так же шепотом сказал я. — Потерянная часть вернулась. Ты стал более осознающим.

— Пойдем? — спросил Илья.

Я кивнул.

— С четвертого этажа следуют необитаемые уровни. Они почти одинаковы, но делаются все более мрачными.

Абуминог поинтересовался:

— Смотрим окна и двери, носим трупы?

— Нет… Все уже заперто.