Год Собаки II. Страх Темноты. День 4-5

Здесь изменений стало больше, но комнаты и стены номера все еще сохраняли привычные очертания, расположение, размеры и обстановку. Многие вещи в комнатах снова стали другими, пришедшими из неведомого прошлого.

На тридцать первом этаже появились звуки. Редкие скрипы и шорохи доносились с разных сторон.

Мастерская художника осталась без видимых изменений, разве что квадратов окон в обступающей мгле стало больше, а пепельные крылья были прорисованы более детально. Левое крыло казалось почти завершенным.

Тридцать второй этаж встретил нас искаженным оттенками цвета и освещения.

В каком-то смысле так оно и было.

Мистическое черное солнце тьмы и хаоса выжигало реальность текущего момента, отраженного по уровням сна вниз.

Скрипы из углов доносились чаще, напоминая скрежет и потрескивания подводной лодки под невероятным давлением на глубине.

Пепельные крылья на фреске были закончены. Художник приступил к прорисовке фигуры.

Мы вернулись в холл и перенеслись еще ниже.

На тридцать третьем этаже начались толчки. Пол и стены изредка подрагивали, дрожали, а скрипы, потрескивания и шорохи раздавались почти непрерывно.

Казалось, что давление тьмы может в любую секунду раздавить нас в скорлупе сна. Но, похоже, турбулентность, разбуженная Ильей, обошла стороной.

Илья включил в мастерской свет переносных ламп, и мы увидели, что настенная роспись почти закончена.

Оставались незначительные штрихи.

На фреске с крыльями стоял мальчик лет десяти. Он задумчиво смотрел вправо и вниз, держа в откинутой левой руке танто. Буква «А» в тонком кольце лежала за его головой.

Абуминог посмотрел на мерцающие серебром пепельные крылья, вырастающие из-за его спины.

Удивленно прошептал:

— Это не ты…

Лицо и фигура были чуть мутными, словно запыленными.

Илья нагнулся, взял с табурета губку, смочил ее в ведре с водой, стоящем у стены.

И быстро провел губкой по лицу и рубашке.

— Ты совсем ку-ку? — печально спросил я.

— Это же фреска… Все в порядке.

Мы молча смотрели, как проявляется лицо незнакомца, все до мельчайших деталей.

Над головой мальчика надпись готическим шрифтом гласила:

«Prime Hero».

— Еще одна загадка… — прошептал Илья.

Я вздохнул и отвесил абуминогу очередной подзатыльник за беспечность.

Мы погасили свет.

Затем вышли через гардероб в прихожую и остановились у входной двери, прислушиваясь.

За дверью скрипами, дыханием и шорохами звучала тишина.