"Слуга Смерти"

У нас таких называют уличными артистами. Тихо, слышишь?..

Рот мертвеца в этот момент действительно открылся.

— Я, Хельм… Маан… вого числа сего меся… повинен в смерти супруги своей, Гер… ка ее, лишенного мно… говором суда… к бесчестью своему вы…

Слова сыпались из него, как мучные черви из разложившейся печени. Смысл некоторых можно было понять, но большинство являло собой дикую мешанину, в которой скрип челюстей заглушал и без того нечеткие рыкающие звуки. К счастью, я относительно помнил стандартную формулу ночных глашатаев, поэтому перевел Петеру:

— Его зовут Хельмут Маан, он был попечителем альтштадской девятой гимназии и убил свою жену и ее любовника.

Кажется, это было недели две назад. Как видишь, его легкие и связки слишком тронуты некрозом, чтобы можно было распознать с уверенностью… Я слышал о нем, но думал, что его хватит на неделю. Забавная встреча. Кто бы из тоттмейстеров не поднимал его, поработал он на славу.

— Я читал о нем в газетах, — пробормотал Петер, косясь вслед бывшему попечителю гимназии.

 — Но почему ночью?

— Видишь ли, тоттмейстер, получая приказ после палача, имеет указание не удерживать плоть приговоренного от тления. Или, точнее, замедлить, но не прекратить процесс разложения в теле. Несколько дней поднятый мертвец ходит днем, рассказывая всем историю своего преступления и являя таким образом назидание для прочих преступников. Однако вскоре он начинает жутко смердеть… Ты ведь чувствуешь, да?

— Еще как.

— Тогда его обычно умертвляют окончательно и хоронят где-нибудь за городом… Что? Нет, просто церковь отказывается хоронить на освещенной земле тех, кто был живым мертвецом, это старое… Так вот, если преступление, совершенное человеком, настолько сильно, что этого мало, а тело его уже являет собой неудобство для горожан, вторую часть своего посмертного приговора несчастный отбывает по ночам. Меньше жалоб от жителей.

Петер несколько раз быстро моргнул, точно стараясь прогнать из глаз какой-то морок.

— Я слышал о таких, — сказал он, помедлив, — но не видел. А почему он так ходит?

— О, тоттмейстер здесь ни при чем. Видишь, как гнутся у него ноги?.. При жизни их выламывали из суставов. Может, и кости дробили… Сейчас эта традиция уже отмирает, редко встретишь. Чаще всего просто вешают… Еще, кажется, подрезали ребра, торс неестественно наклонен… Эй, ты что?

Но он уже распрямился.

— Я в порядке.