"Слуга Смерти"

— Мое присутствие уже ощущается на расстоянии?

— В некотором роде, — Кречмер кивнул по направлению к окну. Подойдя поближе, я понял, что он имел в виду — окна выходили на улицу, и фигура закутанного в плащ Арнольда хорошо выделялась на фоне стены — в том месте, где я его оставил. Он не сменил позы за прошедшее время, — немногие из тоттмейстеров Альтштадта гуляют в такой компании.

— Привык к обществу.

— Ваше право. Начнем сразу?

— Конечно.

Мне не было нужды спрашивать, где тело.

Подсказывать мне никто не торопился. Говорить тоттмейстеру, где лежит мертвец, — как указывать птице на небо. Я подошел к нему в молчании. Когда я проходил мимо, мальчишка-гимназист застыл соляной статуей. Он наконец разглядел мое лицо целиком, и увиденное достаточно его впечатлило, чтобы он перестал дышать. Жандарм был покрепче — опыт сказывался, хоть и молод годами, держался пока крепко. Интересно, как он будет выглядеть, когда я начну работать?

Запах вел меня безошибочно. Запах, ощущаемый не носом и не прочими органами чувств, этими куцыми человеческими обрубками восприятия.

Запах другого порядка, вибрирующий, дрожащий, плывущий… Запах окончания. Достаточно привычный чтобы я мог назвать его хорошо узнаваемым.

— Мой Бог, — я остановился. — Это он?

— Она, — осторожно сказал жандарм с противоположной стороны комнаты. — Это женщина, господин обер-тоттмейстер.

— Мне не важно, он или она! Мне важно… вот это! Где, черт возьми… О! Она вся здесь?

— Так точно.

— Но вы могли бы предупредить… Проклятье. И что прикажете с ним… ней делать? Вы видели ее голову?

— Так точно, господин обер-тоттмейстер!

— Значит, у вас острое зрение, жандарм, — бросил я. — Потому что я не могу сказать, будто мне это удалось.

— Несколько ран в груди и животе, голова размозжена и… — он потерял дыхание, голос враз стал сиплым, — и…

— От головы остались черепки. Вы полагаете, я могу работать — с этим?

— Нет, но мы… Процедура, господин обер-тоттмейстер…

Я прекрасно понимал, что жандарм ни в чем не виноват, но иногда злость надо на ком-то срывать.

Злость и разочарование.

— Голова сильно пострадала, — вступил Кречмер, останавливаясь за моим плечом. — Скорее всего, множественные удары тупым и тяжелым предметом. Курт, вы сможете что-то сделать?

Несколько секунд я молча стоял над телом, глядя на него. Действительно — иногда смерть меняет до неузнаваемости.