"Слуга Смерти"

Несколько секунд люфтмейстер — у него был шеврон полка «Вирбельштурм» — смотрел на меня или сквозь меня. Если взгляд обычного человека или магильера может сказать хоть что-то о душевном состоянии, взгляд люфтмейстера пуст и едва ощущаем. Чувствовать его лицом — то же самое, что ощущать слабое дуновение ветерка в знойный день. Через мгновенье ты уже не знаешь, чувствовал ли его на самом деле. Молчание могло быть оскорбительным, но, имея дело с люфтмейстерами, быстро привыкаешь держать эмоции в узде. И еще лучше их не злить.

— Слушаю.

— Мне нужен Максимилиан Майер, обер-тоттмейстер третьей категории полка «Фридхоф», здесь, в городе.

Опять несколько секунд молчания. Не более красноречивого, чем порыв ветра.

— Я передаю ваш вызов.

Даже речь люфтмейстеров не была похожа на обычную — их бледные губы, казалось, едва-едва приоткрываются, а голос тих настолько, что обязательно должен заблудиться среди шелеста книг, звонков, криков, шарканья ног… Однако люфтмейстера нельзя не услышать.

Привычный зуд в шее возвестил о том, что люфтмейстер начал вызов без лишних слов. Заныли зубы, я стиснул их, мысленно проклиная всех люфтмейстеров империи и их способы связи. Но другого способа быстрой и надежной связи пока не было. Слабым утешением было то, что Макс, где бы он сейчас ни находился, чувствовал себя еще хуже — сила люфтмейстера выдернула его сознание куда как болезненнее.

— Дьявол! — это было лучшим подтверждением получения вызова.

— Извини. Это Курт.

— Спасибо, дружище! Ты мне здорово удружил.

— Шлепнулся в лужу?

— Нет, но, вроде, вывихнул лодыжку… Мне кажется, эти проклятые люфтмейстеры нарочно лупят по голове со всей силы, когда вызов направлен тоттмейстеру… Тебе никогда так не казалось?

— Сложно сказать. Я всегда был тоттмейстером.

— И верно… Я надеюсь, ты вызвал меня не для того, чтобы поболтать? Потому что если так…

— Нет.

— Постой… Ты сейчас в полицай-президиуме? — Макс насторожился.

— Да. Но не по той причине, о которой ты думаешь. В общем, ситуация усложнилась.

— Как усложнилась?

— Достаточно сильно, чтобы нам пришлось вновь встретиться.

Макс мог долго дурачиться, но был способен и быстро перейти к серьезному тону. Он понимал, когда шутки заканчиваются.

— Понял. Там же?

Я задумался.