Академия Рябиновой Долины

А уж в каком виде я оказалась бы спустя три недели...

Учитывая, что мыться мне не положено.

Кстати, охране тоже выдали разбавленного вина. А воду из кубка выплеснули в окно.

Презрительно бросив:

- Да у нас из реки ее так не пьют. Если в сортир срочно не надо.

Значит, я угадала. Тут река не слишком чистая.

А судя по роже тетки – она это знала. Вот как явно бесится. В очередной раз. Не получилось меня подставить, вот незадача-то.

И как представлю, что вот такая же потерявшая берега дрянь сейчас рядом с Гелией!

Дальше началось веселье.

Не успела отпить и полкубка, как вино прибежали заменить на более приличное и подороже. Интересно, предыдущее теперь выхлебают вояки или подавальщик? Он голодает и давно. И в этот-то раз за окно ничего не отправилось.

Хотя могут и какому-нибудь следующему посетителю сбагрить – выдав за только что налитое. Чего на слуг-то переводить ценный продукт? Сколько именно я там отхлебнула – уже неважно. Ни на что не повлияет.

Зато я могу нормально поужинать. И даже с аппетитом.

Голодать я могу и умею, но вообще-то аппетит у меня отменный.

Вторым сюрпризом явились двое дюжих слуг... нет, не меня вязать или держать, а с бадьей. И еще двое – с полными ведрами. И пар так и валит.

Горячая вода!

И мыло! Да, жидкое, дешевое, но даже пахнет какой-то местной пряной травой.

Что ж, я угадала. Даже если дядя и велел обращаться со мной похуже, вряд ли собирался оказать моей охраннице больше чести. И особых расходов. Ее тоже полагалось держать в черном теле.

И уж точно не кормить лучше меня.

Существенная разница между нами совсем в другом: ей позволено жить дальше.

Мылась я спокойно. Ну да, охранница в процессе ввалилась без предупреждения. И крепкий, но уже раздавшийся в боках сержант заглянул в комнату из-за ее плеча и одобрительно присвистнул, оценив открывшееся зрелище. Прежде чем она закрыла дверь. Потому как не слишком-то торопилась. Зачем?

А я не сообразила хотя бы прикрыться. Или не сочла нужным. Чего тут стесняться? Я же больше не в бесформенном платье.

И даже серый крем с лица уже смыла.

Наоборот – выпрямилась и смерила подглядчика презрительным взглядом. Хилого человеческого самца. Всего-то навсего.

Да еще и чужого холуя.

Прости, папа. Твое воспитание в экстремальных условиях с меня сползает как-то слишком быстро. Чересчур.

А это опасно. Мы всё еще не на месте.

А я уже расслабилась.

И, может, рановато.

- Следовало запереть дверь, - попеняла я служанкоохраннице по возвращении.