Пищеблок 3. Пробуждение

«Чтоб стать, говорят, человеком, шагать надо в ногу с веком…»* — запел Сыроежкин. «Электроник смог стать человеком! А я… Я по-прежнему — вампир. И, похоже, мне больше никогда не стать человеком!» — с этими мыслями стратилат не смог дальше смотреть кино и выключил телевизор.

Тогда, чтобы хоть что-то сделать, Лагунов автоматически нажал на кнопку магнитофона, и из старенькой «Весны» раздалась голос обожаемой мамой Пугачевой: «Старинные часы еще идут… Жизнь невозможно повернуть назад…»**

Тут же с горечью подумалось: «А мои часы, как человека, сочтены… И мою жизнь, похоже, никуда не повернешь!»

Попса раздражала.

Рука сразу невольно потянулась к магнитофону и выключила его. Но тишина раздражала еще больше.

Тогда Валерка вытащил из ящика серванта кассету с рок-группой «Наутилус Помпилиус», подаренную Игорем, нацепил ее на карандаш и начал вращать. Перемотка на стареньком магнитофоне не работала, вот и пришлось вручную мотать на начало.

Лагунов снова нажал на кнопку, лег на диван и уставился в потолок.

«В комнате с белым потолком, с правом на надежду… В комнате с белым потолком, с верою в любовь…»*** — раздалась из магнитофона трагическая история.

«С правом на надежду…» — тоскливо вздохнул вампир и тут же отвел взгляд от потолка и уставился на красный ковер, висевший над диваном. Этот предмет интерьера Валерка помнил столько же, сколько и себя самого. Родителям чистошерстяной ковер подарили на свадьбу, как символ уюта и достатка молодой советской семьи.

Раньше маленький Валерка любил этот ковер, ему нравилось играть около него на диване.

Но теперь этот ярко-красный прямоугольник размером два на три из-за своего цвета вызвал ассоциации с кровью и тоже раздражал.

«Я хочу быть с тобой, я так хочу быть с тобой… И я буду с тобой!» — пел Бутусов.

«Анастасийка…» — c тоской прошептал Лагунов. Боль утраты обострилась с новой силой, будто это случилось не два года назад, а вчера.

«А-а-а!» — вдруг раздался дикий вопль, за ним последовал сильный удар, грохот и громкий звон разбившегося стекла.

— Сынок, что случилось? — воскликнула испуганная мама, прибежав с кухни. И охнула, увидев, что весь пол гостиной усыпан осколками ее любимой хрустальной вазы. Рядом валялся разбитый магнитофон, тоже весь в стекле.

Оказалось, что сын в порыве бешенства схватил с журнального столика хрустальную вазу, размахнулся и со всей дури швырнул ее в магнитофон. Хрусталь разлетелся на мелкие осколки. Магнитофон крякнул и замолк навсегда.