Пищеблок 3. Пробуждение

Валерка пулей кинулся назад, к телефонной будке, заметил прохожего и яростно крикнул ему:

— Вызовите «Скорую» и милицию! Человек ранен!

А сам снова кинулся к подруге, сел около нее на землю и осторожно подложил ей под голову свою ладонь.

— Риточка, ты жива!

Та медленно, с большим усилием, приоткрыла глаза и слабо произнесла:

— Валерка… Ты пришел…

Было видно, что говорить ей очень трудно, но в глазах блеснула искра счастья. Увидела друга, и это придало сил.

— Рита, пожалуйста, ничего сейчас не говори! — попросил тот, понимая, что так она еще быстрее ослабеет.

— Валера, ты здесь… Я знала, что ты придешь… — попыталась улыбнуться раненая.

Лагунова охватило отчаяние: он видел рану и понимал, что выстрел был произведен прямо в сердце, неизвестный стрелок оказался метким.

Но, несмотря ни на что, Шарова каким-то чудом еще была жива. А теперь, увидев своего Валерку, невероятным усилием воли она как-то сумела отсрочить миг смерти.

— Валера… Ты знаешь, а ведь та песня действительно про тебя… — неожиданно вспомнила раненая.

— Рита, не напрягайся, тебе сейчас вредно, — попросил он.

— Нет, я должна сказать… Когда, если не сейчас… Валера… Ты знаешь… Ведь я тебя люблю!.. Ну, вот и сказала…

Тот замер, будто его ударило молнией. «Как?! Рита меня любит?! А я, болван, ничего не замечал!» — в голове пронеслась буря эмоций, захотелось зарычать от боли и бессилия. Лагунов едва сдержался.

— Рита, я тоже тебя люблю! — выпалил он с теплотой в голосе. — Ты только, пожалуйста, живи!

— Правда?.. Валера… А я и не надеялась… И тот поцелуй на выпускном…

— И это тоже правда! — и он наклонился и нежно поцеловал Шарову.

Та снова попыталась улыбнуться. Но на этот раз едва смогла. Все силы отдала на признание, и теперь они оставляли ее.

Лагунов пытался сдержать слезы и осторожно погладил подругу по голове.

— Ох, Валера… Как же не хочется с тобой расставаться… Так хочется хоть еще немножко пожить!.. — прошептала умирающая.

— Сейчас приедут врачи, и все будет хорошо! — выдавил из себя тот, едва сдерживаясь от рыданий.

— Валера… Возьми меня, пожалуйста, за руку… — попросила она едва слышно.

Лагунов осторожно взял ее ладонь в свою руку и замер.

— Вот так хорошо… Теперь и умирать не страшно…

— Рита, ну, что ты говоришь?! Ты не умрешь!

— Знаешь… А умирать мне совсем не страшно… Страшно лишь то, что я тебя больше не увижу… Мне хотелось бы видеть тебя всегда, Валера… — этой фразе умирающая отдала остаток своих сил.

И замолчала. Шаровой стало трудно говорить.