Пищеблок 3. Пробуждение

Есть пока только один общий факт: и там, и там латынь. Но это тоже еще ни о чем не говорит. Для средневековья очень характерны надписи на латыни. Раньше такое было модно, и на кольце могли написать все, что угодно.

— Что-то ты настроен скептически.

— Просто не хочется потом разочаровываться, — пожал плечами Корзухин.

— Но зато у нас теперь есть текст! С рецептом, что и как надо делать. И я почти уверен, что это — то самое кольцо! — с горящими глазами воскликнул Лагунов. — Именно им и попытался избавиться от своей вампирской сущности несчастный Герхард фон Швабе.

Правда, у него, похоже, ничего не получилось. Сильвиана Вацареску победила. Но этот факт не отменяет того, что я тоже могу попытаться снова стать человеком.

— Хорошо. Допустим, что это одно и то же кольцо. Но Валер, в рецепте сказано, что необходим сильный и мощный вампир. Где нам взять такого? Вон Валентин Сергеевич сколько охотился по всей стране, но и то ему попадались лишь обычные вампиры. А стратилатов у нас было всего два: тысячелетний да Серп из «Буревестника».

— Я в курсе, что с сильными и мощными вампирами большая напряженка. Но это не значит, что их нет. Вон взять тот же ЗИЛ, там явно сколачивается пищеблок. Хоть и необычный. Но я уверен в этом.

— Думаешь, все-таки Зоя?

— Пока не знаю. Надо следить, ждать и искать новые факты. Других вариантов у нас нет.

***

Благодаря учебе на заочном, у Лагунова появилось много свободного времени, и он с удвоенной силой принялся рыться в архивах.

И однажды старание Валерки было вознаграждено: им обнаружен архив графов Чарских.

Эти документы чудом сохранились в тайнике и были переданы на хранение из полуразрушенной усадьбы.

И, в том числе, в архиве нашелся дневник графа Чарского. Того самого Дмитрия, на письмо которого к сестре Корзухин наткнулся еще в Куйбышеве.

Из дневника стало понятно, что усадьба расположена неподалеку от деревни Михайловка. Бравый военный Дмитрий Чарский участвовал в войне с турками, и привез оттуда юную девицу Мариуцу. Вызволил ее из турецкого плена.

Позже черноглазая чужестранка стала женой Дмитрия, графиней Марией Чарской.

Лагунов выписал из дневника основные моменты и потом прочитал их Игорю:

«Возвращаюсь с поля брани в свое имение. Уже и не надеялся его увидеть. До чего же опостылела служба и театр военных действий! Как же я соскучился по родным краям! Но самое главное, что возвращаюсь не один. Со мной моя Мариуца, моя Машенька, которую каким-то чудом удалось вызволить из турецкой неволи.