Пищеблок 3. Пробуждение

— М-да-а… Мне кажется, ты преувеличиваешь. Но даже если и предположить, что существует некая кучка оборванцев, что-то о себе возомнивших… И что с того? Впрочем, ты трусиха, и всегда ей была. Как и наша мать. Ты вся в нее, не только внешне, но и мозгами.

Александрина, с гордо поднятой головой и идеальной осанкой, встала перед сестрой, снисходительно глядя на нее сверху вниз. Эта вампирша никогда себя не считала Кузьминой, и называла так исключительно мужа. А она Чарская, и только Чарская!

— Зоя, а кто эта девчонка? — кивнула она в окно.

— Тоже вампир?

— Ее я вижу впервые.

— М-м-м… Да она влюблена по уши!

— Откуда ты знаешь? — удивилась сестра.

— Да ты только посмотри на нее! У нее же на лице все написано!

— И что? — не сообразила та.

— Ты глупа, если не понимаешь. Это же нам на руку! Если эти студентишки — влюбленная парочка, то мы можем сыграть на этом.

— Но как? Девчонку пустить в расход?

— Нет. Это слишком примитивно, — возразила Александрина. — Есть более элегантный способ избавиться от помех.

И тогда Лагунов перестанет путаться у нас под ногами. А мы можем спокойно, безо всяких шпионов, заняться, наконец, своим главным делом. Кстати, ты не знаешь, где шляется Кузьмин?

— Понятия не имею, — пожала плечами Зоя. Она была недовольна оказаться в деревне, ей претила сельская жизнь без столичных удобств.

— Муж совсем от рук отбился, — недовольно процедила та. — Зоя, найди-ка мне его! Да поскорее!

***

На деревню опустилась ночь.

Александрина, глядя на луну, замерла. Она скрестила на груди свои красивые лебединые руки и стояла, замерев, на фоне окна, ее изящный гибкий силуэт был восхитителен, и она это знала и наслаждалась своим совершенством.

На указательном пальце поблескивало кольцо. То самое, из музея. С надписью на латыни. Вернее, это была копия. И она в самом деле оказалась настолько удачной, что вампирша не заметила подлога.

На пороге грандиозного преображения Александрина задумалась, вспомнив все, что было прежде.

Раньше отец скрывал, что он является прямым потомком рода графов Чарских, не хотел портить своим дочерям жизнь при советской власти. Но потом все же решился во всем признаться, и для юной Александрины мир перевернулся.

Чуть позже еще одним, гораздо более сильным, потрясением для дочери графа стало известие о существовании в их роду грозной вампирши. Эта новость пьянила и окрыляла. Отныне девушка жаждала крови.