Пищеблок 3. Пробуждение

Лапина обратилась к той самой девице с очень ярким макияжем:

— Мариночка, ступай обедать!

— Но рано же еще, Зоя Геннадьевна! — удивилась та.

— И вовсе не рано! Иди, иди! — приказала начальница. — А я уж тут сама управлюсь со всеми делами. А сама сразу устремилась к вошедшей уборщице.

— Ну, здравствуй, Маргарита Шарова!

— Добрый день, — прошептала та, собрав всю волю в кулак, чтобы не сбежать.

— Что же ты такая скромная? Не освоилась еще? Напрасно. У нас тут очень хорошо, — проворковала пышная Лапина, медленно приближаясь к новенькой.

— Я надеюсь, — ответила Рита, чтобы хоть что-то сказать.

— А на этого Кузьмина не обращай внимания. Он… Впрочем это неважно! — она махнула рукой, будто прогнала прочь назойливую муху.

И тут, казалось, Зоя Геннадьевна снова включила свой змеиный гипноз и голосом, полным магии, принялась шептать:

— Тебе обязательно у нас понравится, Маргарита Шарова! Я тебе это обещаю!

А сама медленно приближалась все ближе и ближе.

— Да поставь ты, наконец, свое ведро! Оно от тебя не убежит! И швабру брось! Что ты в нее вцепилась, глупенькая? — начальница отдела кадров засмеялась, отобрала швабру и поставила ее к стене. Затем она подвинула к уборщице стул.

— Маргарита Шарова, сядь и отдохни немножко.

Та послушно села. Но при этом руки и ноги сильно напряглись. Тело приготовилось в любую секунду вскочить и бежать, сломя голову.

Лапина приблизилась и, наконец, нависла над Ритой своим пышным бюстом.

— Расслабься, глупенькая, — прошептала она. Сняла с уборщицы косынку. Волосы рассыпались по плечам. Начальница медленно провела по ним руками.

«Начнется или нет?» — гадала в это время Шарова.

— А ты красивая. Мне хотелось бы, чтобы тебе было приятно, — вдруг произнесла Зоя Геннадьевна.

— Мне пора работать, — уборщица попыталась встать.

— Ну, что ты, глупенькая? Какая сейчас может быть работа в такой момент?

— Какой такой момент?

— Сейчас, красавица, узнаешь, какой, — Зоя совсем понизила голос, и тут из ее рта высунулся длинный и острый змеиный язык-хоботок.

Лапина наклонялась к сидящей все ближе, ее как магнитом манила нежная девичья шея. Язык уже готовился мертвой хваткой впиться своим оботком в кожу.

Но тут Рита резко вскочила.