Книга первая. Укус Милосердия

Только полуэльфийке, пострадавшей менее всего, может прийти в голову пискляво задать в данный момент слегка неудобный вопрос, глядя попеременно то на меня, то на полудемоницу:

- У вас что, когда-то были отношения?

Ну вот худший из всех возможных вопросов! Хотя бы потому, что я не могу удержать язык за зубами в такой ситуации, а защита дома больше энергии не впитает!

- Пару сотен лет назад жизнь была невероятно скучной штукой…, - ляпаю я, горестно вздыхая.

- ВСЁ! Хватит! Я ухожу отсюда! – у Эммы окончательно сдают нервы, и она несется к двери.

Та, как раз, разражается звонком, повествующим, что прибыл некий господин Гарру с переменой одежды для госпожи Старри. Шмотки буквально выдраны из лап волчера, мы облиты очередной волной ненависти и презрения, а прекрасная разрушительница халатов скрывается в ванной… чтобы вылететь оттуда менее через минуту, одетой и на каблуках.

Хлопок дверью раздается такой силы, что я почти убежден в том, что в данный момент некий саппоро по имени Йаг Таг Каббази подавился чаем.

Во всяком случае, нас слегка присыпало штукатуркой.

- Шегги двухнедельная премия, а Шпильке месячная, - объявляю я, - Вы большие молодцы!

- А почему ей больше? – с легким возмущением спрашивает хоть что-то сделавший полутролль.

- Она взбесила Старри настолько, что та забыла меня спросить о том, что я узнал от гоблинской куклы в Граильне, - пожимаю плечами я, - Но теперь не вернется. Следовательно, её волк-одиночка не будет путаться у меня под ногами, как и все остальные обалдуи.

Демоны и гордыня – это как говно и задница.

Одно без другого не бывает. Признать, что она хлопнула ушами… Эмма не в состоянии. Не забудет, не простит, обязательно будет строить козни и мстить до последнего, но признать свою ошибку? Нет. Скорее купит себе освященный вибратор и будет им пользоваться до скончания дней.

- А сам-то ты справишься? – с отчетливым сомнением в голосе бурчит уходящий Шегги, - Что-то мне больше неохота куда-либо с тобой выходить, Арвистер…

- И мне! – раздаются в унисон два девичьих голоса.

Потрясающая искренность.

- Сам разберусь, - хмыкаю я, отпивая чай, - Наш дом теперь крепость, думаю, его и завтра еще усилят, так что я вас тут оставлю с волчарой, а сам прогуляюсь один…

Так, в общем-то, и вышло. Вернувшемуся Гарру, поглядывающему на меня теперь с толикой боязни, был выдан плед и доступ к немногим книгам, имевшимся дома, после чего я, пожелав всем своим соседям побыстрее прийти в себя, направил свои стопы… к другому соседу.