Ступеньки

Он не думал спрашивать вампира о том, где он находится, орать, драться, угрожать. Дарти уже давно мысленно и внутренне откололся от Томберов, был сам по себе и вынашивал свои планы.

— А тебе он нравится? Ты ведь не стремишься к нему, верно? — вампир, казалось, читал его мысли.

— Почему ты меня не убил, не высосал кровь?

— Я не убил тебя, потому что незачем. Мы не враги, мы на одной стороне. Ты не любишь Масочника, я не люблю Масочника. А твоя кровь тоже ужасна. Извини, конечно, приятель, хотя можешь наоборот счесть это комплиментом.

Залогом своего выживания в моём присутствии. Обычно я высушиваю жертв до остатка. Ни капли не оставляю, — вампир угрожающе посмотрел на Дарти глубокими тёмными глазами.

Дарти с неудовольствием почувствовал мурашки и холод в самом сердце. А он давно уже никого не боялся.

— Как тебя до сих пор не выследили Охотники? В последнее время их много развелось.

— Охотники слабаки. Я на днях грохнул парочку. Одна из них совсем ещё молодая девчонка. Как она визжала, когда я вырезал дыру у неё в утробе и протаскивал кишки по кромке лезвия тесака! — вампир почти сладострастно улыбнулся, облизнулся.

Дарти почувствовал, как его мутит.

— Всё, хватит. Я понял, что ты маньячелло ещё тот. Я тебе нужен?

— Нет, ты мне не нужен, — бесстрастно ответил вампир, напустив на лицо каменную маску.

Дарти поразился, как искусно вампир владел мимикой. Закралось сомнение — а не театралит ли этот тип? Но исходящая от него мощь, энергия, давление говорили за себя. А ещё Дарти почувствовал, что расстроился от того, что он не нужен вампиру.

Приобрести такого союзника значило многое для его карьеры. Дарти осторожно спросил:

— То есть я могу идти? Так и отпустишь? Зачем тогда сюда приволок?

— Так ты сам хотел уйти от Масочника. Неприкаянно там стоял, как бедный родственник. Я следил за тобой накануне, — признался вампир.

Дарти стало не приятно. Он, считающий себя опытным чернокнижником, оказывается, был под прицелом. Но Дарти проглотил неприязнь. Вампир ему нравился больше и больше.

— Странная у тебя политика спасать бедных родственников, — презрительно ухмыльнулся Дарти.

— А я тебя и не спасал. Может, я тебя в ловушку загнал. Поиграться с тобой, потешиться как с марионеткой, — снова пристальный взгляд.

Чем больше Дарти не понимал этого вампира — тем больше ему хотелось его понять. Этот вампир — один из немногих, кто говорил с Дарти уважительно и всем видом гарантировал покровительство.

— А смысл? Ты знаешь, кто я такой? — с вызовом спросил Дарти.