Сети лжи. Часть 1

Впрочем, кольцо Ханны поможет и Ане не отставать от своего избранника.

Никто не обращал внимания на незнакомцев, но говорили они всё же мало и полушёпотом – на латыни. Аня прихватила пару лингвистических карамелек из кувшина перед тем, как они с Тутэллой забрали будущего императора из дома.

На улицах Мира Единорогов кипела жизнь. Анин будущий муж разглядывал всё происходящее с живым интересом, не проявляя никаких признаков волнения или нездоровых реакций – и принцесса Авелилона тоже стала успокаиваться. Она почувствовала себя туристом в диковинном городе.

Проснулась любознательность.

Удивляли явственные параллели здешних мест с представлениями о культуре эллинов и римлян.

Надо полагать, самые продвинутые из эволюционировавших обезьян Мастера, поклонявшиеся потомкам восьми изначальных существ Земли, скопировали и их манеру жить. Но почему Дети Воды воссоздали уклад Сафира – ведь и Мир Единорогов, бывшее Королевство Света, основали выходцы оттуда, и значит, тут царят те же обычаи. И, если сведенья о временах до заговора царей на Земле сохранились как античный период, выходит, что олимпийские боги привили человечеству обычаи и привычки сафирян.

Какое отношение жизнь, зародившаяся во Вселенной, невзирая на все старания Хранительницы Зла спустя целое перерождение после гибели далёкой планеты, могла иметь к её жителям?

Архитектурные красоты завораживали, то и дело Аня замирала там и тут с плохо скрываемым восхищением. Они с Никой оказались в самом сердце государства и представлялись всем, кто проявлял любопытство, молодой парой с окраины, впервые прибывшей в эти места.

Жители Мира Единорогов отличались дружелюбием и угодливостью, каждый с радостью торопился помочь – раскинувшаяся у подножья холма часть королевства полнилась пришлыми: тому виной, как Аня и Ника поняли из разговоров, казнь, назначенная на полдень. Уже вторая: накануне лишили жизни некоего Лиорда, а сегодня пришёл черёд его любовницы Альмиры.

– Давненько такого не было, хвала Свету, – говорил на площади у фонтана узкоплечий тощий кентавр с крупом выцветшего медного цвета.

– Вроде все мудрые, а обязательно найдётся кто-то без Света да Разума в серёдке. И всё, как правило, молодняк.

– Жалко детей, – грустно сказала статная леди в лазурной тоге, поглаживая гигантскую стрекозу на длинном ремешке, ластящуюся к ней и воркующую, – непутёвые ведь ещё.

– Тут единожды спусти, Дэллия, и порядку конец. Коли даже кому в голову пришло – уже беда. Я что до брака, что после, о таком и не мыслил.