Сети лжи. Часть 1

– Нет, конечно. Да и никаких книг, содержащих значимую информацию позднее 2007-го, у меня в библиотеке не было, – заявила Тина. – За последние пятьсот лет – только чисто художественная литература, да такая, из которой ничего не выудишь. Но я много чего разного проглотила от безделья, правда, довольно бестолково. То-сё… Пока не появились альтернативы. Честно говоря, тут я поняла, что ненавижу книги.

– А ты начнёшь таять, когда я умру? – перебила раненая.

– Аня! Прекрати пороть чушь.

И принцесса Авелилона прекратила.

Она снова отключилась, но теперь на весьма продолжительный срок.

_______________________________________________________________________

[1] Сурож – русское название Солдайи, нынешнего Судака.

III (6)

Сознание нахлынуло с ноющей болью и отчаянной жаждой. Очертания полутёмной душной каморки медленно обретали чёткость. Аня лежала в бурой постели. Рядом на скамейке у стены – взъерошенная уставшая Тина в свободном красном сарафане до пола. Широкие рукава стянуты в запястьях верёвочками, голова повязана платком так, чтобы не бросалось в глаза отсутствие кос.

Отчаянно чесалась ладонь левой руки, вместе с тем вроде как онемевшей.

– Ты очнулась, хвала Свету! – подскочила к кровати будущая дочь, едва принцесса Авелилона шевельнула одеревеневшим телом. – Держи, пей. Прописали поить много.

И поднесла к губам что-то вроде садовой лейки со скрученным раструбом.

Утолив жажду, Аня с трудом приподняла повреждённую конечность – и обмерла. Ниже локтя были только серые лоскуты материи, разрезанные на полосы и превращённые в бинты.

Навязчиво зудящая ладонь абсолютно и совершенно отсутствовала, как и всё левое предплечье.

– Парикмахер сказал: в заморском порохе содержится селитра, и она отравила рану[1]. Сразу ещё можно было очистить, но, когда прошло столько времени, не миновать гангрены, – потупилась Тина, виновато опуская поильник. – Я же не хотела, чтобы ты умерла!

– Парикмахер? – слабо выдохнула Аня.

– Э… не то, цирюльник[2], вот. Он тут у них типа доктор. Совмещает, наверное.

Мы в русской слободе города Сурож, на побережье Русского моря. Я так понимаю, это Чёрное, и мы, собственно, в Крыму. Хан нынче как раз наш Герай. То есть я очень надеюсь, что это всё ещё он, – зачастила будущая дочь. – Живём пока у Фединого господина, купца Никиты. Я ему тоже золотых серёжек наделала, так это он нам парикмахера-грека Ионашку организовал. Правда, тот про «раны от пистолей» только слышал, но его знакомый из Солхата[3] научил их фиксить.