Прощай-озеро

И тут — институт какой-то, замахнулась…

— А ты чего хочешь? Ты сама? — неловко спросила Лина. Она не знала, что подруга — практически сирота и теперь жалела ее.

— Не знаю, — Маруся передернула плечами. — Чтоб не бил.

Гриша с Линой переглянулись. Лина стала рыться в рюкзаке.

— Ты, конечно, можешь смеяться, но мы тут одну вещь придумали…

— Полина придумала, — уточнил Гриша.

— Ну да, — нетерпеливо отмахнулась Лина. — Короче, это такое зелье от обидчиков.

Она достала из рюкзака два флакончика.

Маруся вытаращила глаза:

— Яд, что ли? Ну, вы совсем уже… Где купили?

Лина рассмеялась:

— Нет, это не яд. Я сама сделала и немножко… поколдовала. Мне, правда, помогли.

Маруся с жалостью посмотрела на нее. Лина смутилась и затараторила:

— В общем, тут два варианта, — она показала на флакончик. — От этого он должен просто начать лучше к тебе относиться, но как долго — я не знаю. А от этого… — она с усилием продолжила: — От этого он тебя забудет.

Это если ты захочешь начать новую жизнь.

Гриша только головой покачал: а если бы он выбирал? Что бы выбрал?

— Достаточно добавить четверть флакончика в любой его напиток. В чай, кофе или… не знаю, что он у тебя пьет.

Маруся, не отрываясь, смотрела на две бутылочки. Вдруг она сказала:

— Папа в детстве называл меня Четвертинкой.

Друзья с удивлением на нее посмотрели.

— Мне было лет семь, он тогда еще меня не бил, но пил много. Правда, веселый был, когда выпьет.

Песни пел. И вечно говорил: «Наши предки пивали четверть ведра, и ничего». А я говорила: «Не пей четвертинку». И он так стал меня звать.

Друзья переглянулись, и Полина спросила:

— А сейчас?

— А сейчас мы не разговариваем.

Помолчали.

— Я все-таки не настоящая ведьма… — запинаясь, сказала Полина. — Но, может… Я не знаю, можешь считать меня идиоткой, но попробовать-то можно?

Маруся перевела на нее взгляд и сказала без всякого выражения:

— Куда, говоришь, налить?

— Погоди, — заторопилась Лина.

— Чтобы сработало как надо, нужно еще одно: добавить кровь твоего отца. Хотя бы немножко. Даже старую можно. Есть?

Маруся задумалась, походила по кухне, глянула на стену, где висело видавшее виды полотенце.

— Он вчера палец порезал, полотенцем вытер. Этого хватит?

Она кивнула на крючок. На светлой ткани виднелись пара бурых пятнышек. Лина виновато на нее посмотрела:

— Не знаю. Должно.