Лицом к своей тени

То-есть, это ты так, с ходу определила – просто оттого, что куклы внутри высокой деревянной рамы качнулись на полупрозрачных нитях. 

- Приглядись, - говорит он, и ты приглядываешься, - Это я собрал не сразу... Года два понадобилось, если не больше. Ты глянь, глянь... 

А ты и глядишь. Качается, чуть вздрагивая головой, смешной человечек в кукольном строгом костюмчике и с глянцевой лысинкой; брови его сурово и очень знакомо нахмурены. Хрупкая царевна в расшитом бисером сарафане задевает каблучком косу. А вот и Карачун – он изображён с мечом из оклеенной фольгой деревяшки.

.. Блестит вполне натурально. И далее: Менора, Борзописец… Но далеко не все. 

- …Как видишь, - маленький бармен ненадолго по пояс ныряет в один из шкафов, - ...Так. Где-то здесь был полиэтилен... ага!.. Как видишь, здесь почти вся контора в сборе. Кроме, разумеется, Александра Шороха и меня. Шорох погиб, заканчивая дело «Семь Громов»: ликвидация секты «Седьмой Ангел»... Неприятные были ребята, ей-богу… Вот. И не успели с марионеткой.

А мою куколку ты могла видеть на полке за стойкой цумовского бара. Без нитей. 

Он расстилает на столе свой полиэтилен, плещет себе чаю. Прихлёбывает, свободной рукой так и сяк вертя перед глазами пластилиновый бурый ком. Ты механически посасываешь раненый палец и ждёшь веселья. Должно быть весело – за каким-то же чёртом притащил он тебя в этот подвал! 

- А где… Апгрэйд? Тарантелла? А...

Ты мгновенно, ещё не договорив, начинаешь жалеть об этом вопросе и бояться ответа.

Рантье же лишь строит мину удивлённого императора: брови покоряют вершины лба, брезгливая складка у аккуратных губ... глубинная такая мина. Мина минуты, что проскальзывает меж вами, задрапированная в хрупкое молчание. 

- ...Апгрэйд, как, наверное, угадала, сломался; куклы – хрупкая штука. Так что – в мусорке. И Тарантелла. Мусорка - под столом. 

Судорожно поджимаешь ноги, силясь поджать и взгляд от бесформенной черноты ниже столешницы – ни за какие коврижки ты туда не заглянешь. И давно закаялась играть в «верю - не верю».

 

- ...А буде вдруг захочется спросить, что было раньше – взрыв или поломка куклы...

- Не спрошу. Буду щипать себя по методу Пелевина-Татарского… А с Георгием и со мной тоже, как понимаю, не успели? 

Рантье привычными, исполненными силы и мягкости движениями отделяет кус пластилина и начинает мять его, словно массажист – дорогого клиента. Отвлекается на то, чтобы снять перстень.

- А затем мы сюда и пришли, родная.