Лицом к своей тени

Сам-то похож на дрезденскую фарфоровую статуэтку, мелькает у тебя беззлобно - маленький, аккуратный и весь словно лакированный; компактно движущийся и располагающийся в пространстве. Китайский болванчик? Для Будды худ, для Гуанъинь... впрочем, не о том всё. Ты ведь и вправду припоминаешь, что видела его куколку за стойкой ЦУМа. Без нитей... 

- Вот. Пока что я делаю черновую часть работы. За тобой будет определяющая концовка, я объясню.

- Расскажи, - это неожиданно для тебя самой, - С начала. Будет проще. 

Он уводит бровь куда-то под чёлку, не останавливая движения пальцев. Ухмыляется, а ты – ты садишься на псевдоподоконник и ловишь ставший вдруг несегодняшним взгляд. 

- Хм... С самого-самого? С начала ЦУМа?

- Есть ещё самее? 

- Есть. Раньше был один Генсек. А ещё раньше – Тарантелла.

- Тогда с неё. 

- Слушай, - сердится он, и ты боишься за свой картонный «огуречик» в его руках, - это долго! Что за тяга к сказкам? Я тебе не Менора.

- Пожалуйста! – угрожающе говоришь ты. 

Он не выдерживает прямого взгляда – твоего нового, чуть ведьминского взгляда, так похожего на собственный. Он достаёт из воздуха горящую «верблюдину», чуть склоняет голову и грозит тебе синей синусоидой дыма.

- Только по очереди. На каждую куколку – а их будет три – по истории. 

- Рантье, милый, согласна!..

- Ша! Выбирай любую. Времени немного, дай бог всё успеть к рассвету. 

- Думаю... 

Ты спрыгиваешь на пол и меряешь его шагами, теребя ладанку. Сложное, редкое доселе ощущение близкого завершения некой мозаики заставляет закусить губу и сродни, как ни странно, любовному томлению.

- Хорошо, - ты наливаешь вам чаю и вновь залазишь на подоконник, на сей раз с ногами, - Сначала – Генсек. 

- Ага... Генсек, ещё в единственном лице и числе... Насколько помню, он рассказывал, что это началось второго числа.

Так сказать, второе число, единственное лицо...