Лицом к своей тени

Угу? 

  - Менора, - Борзописец щёлкает пальцами, словно бьёт в деревянный гонг, - Поверь старому словоплёту: большинство материалов будет на слова «птица» и «летучая мышь», - Менора и Апгрэйд истово кивают, а он поясняет тем (той), кто (якобы) не понял, - Свидетели будут рассказывать о привычном…

  - Не поверишь – поняла, - вы зеркалите улыбки друг друга, пока у компа всё клацает и кликает. Апгрэйд елозит тачпадом с опытностью старого мастера акупрессуры.

 

  Не сразу, но ты ловишь странный провал, лакуну в пространстве… Ещё более не сразу догадываешься: кончилась музыка. Лентяйка мотофона  очень кстати под рукой, а на ней очень кстати дисплейчик со списочком. И ты находишь чюрлёнисовское «Море», которое вписывается в разговор настолько точно, что, кажется, лишь один Рантье отследил и не то кивнул, не то подмигнул.

Ты отвечаешь, только последовательно, а не параллельно: сперва киваешь, потом подмигиваешь. 

  - …Какая-то лажа получается, - обиженно говорит в этот миг Карачун, заглядывая Апгрэйду через плечо, - Да их тут сотни, свидетельств! Это всё разные драконы, или один реактивный? А если много, то какой из них наш, георгиевский? 

  - Сам знаешь, девяносто девять процентов здесь – неопытность западного человека в приёме алкоголя, - с несомненным знанием дела говорит Борзописец, - и, напротив, опытность в приёме наркотиков.

Ещё две трети процента, допустим – пресловутые «обломки космических аппаратов», не менее пресловутые «метеозонды»  и заблудившиеся пеликаны…

  - Пеликаны? 

  - А вы, мадемуазель, хоть одного в полёте близко видели? То-то же. Зрелище покруче любых драконов… Но хотя бы треть процента рассмотрения достойна, господа? 

  Господа, насколько поняла мадемуазель, в лёгком размышлении, если не сказать – замешательстве.

 

  - И как предлагается вычленять эту треть процента? – холодно осведомляется Генсек, - Заказать Сильме эвристический отсев? Насколько помню, с абстрактным материалом у неё получается ни шатко, ни валко.