В начале марта

С минуту они шли молча, а потом Сема сказал:

— Вот переселюсь в Явь, все выясню о том, кто такие шреки…

От этих слов Леле стало почти что радостно.

— Ты собираешься вернуться в Явь?

— Ну, не то, что собираюсь, — сказал Сема. — Но когда-нибудь это же произойдет… Не смотри так. Вряд ли к тому моменту ты будешь меня помнить.

— И то правда, — сказала Леля, погрустнев. — Да и ты тоже. Забудешь меня и забудешь, что хотел посмотреть «Шрека».

— Не факт… Так сколько частей в этом мультике?

— Я не говорила, что это мультик.

Леля глянула на Сему. У нее появилось чувство, что тот ее разводит. Но тут Сема воскликнул:

— Ничего себе!

Поднялся ветер и Леля поплотнее запахнула куртку. Не потому, что стало холодно, а по привычке.

Леля подождала, но Сема больше ничего не говорил.

— Что такое?

— Стрибог, оказывается, действительно работает… Я думал, он делает это, только когда смотришь на него.

Леля лишь кивнула. Отчего-то ей стало жутковато. Подул ветер. Не просто так. Это Стрибог его сделал. Леля не задавалась вопросом, каким образом он это делает.

Она внезапно осознала, что все это: ветер, солнце и так далее — делают боги.

— А сколько там частей? — спросил Сема.

— Что?

— Сколько частей в этом мультике? В «Шреке»?

Сема выглядела действительно заинтересованным. Так что Леля, которая намеревалась ответить что-то шутливое, растерялась.

— Не помню… Пять?

— Это в смысле серий? По двадцать минут?

Леля хихикнула, но, увидев, что Сема серьезен, засмеялась по-настоящему.

— Могу предположить, — сказала она.

— Что последний мультик, который ты смотрел, был «Ну, погоди!».

Сема нахмурился и сказал:

— Это там, где огромный умывальник сошел с ума и напал на мальчика?

— Ладно, — сказала Леля, смеясь. — Не будем о грустном. В смысле о твоем возрасте.

Сема не стал спорить, а Леля поняла, что это, кажется, единственный раз, когда она сумела его смутить.

— Да ладно тебе, — сказала она, легко толкнув его плечом. — Это хорошо, что ты вообще знаешь, что такое «мультик».

Оставшийся до университета путь они преодолели молча.

О чем думал Сема, Леля не понимала, а сама она старалась не думать вообще. Иначе в голову лезли грустные мысли. Одна хуже другой. Например, как она могла променять чудесное Навье лето на эту сопливую погоду, или как вести себя, если она встретит кого-то знакомого.

На прохожих Леля смотрела с таким любопытством, словно не видела людей уже тысячу лет. Но когда они смотрели на нее в ответ, Леля сразу отворачивалась.

— Как думаешь, — сказала она Семе.