В начале марта

Еще чуть-чуть и их диалог перейдет в драку. Или драки между богами тоже наказуемы?

— Ладно…

Леля сказала это тихо, но была уверенна, что все ее услышали.

Она почувствовала себя уставшей. Последние дни и вправду были суматошными, дерганными… А она, хоть и является богиней, все еще заключена в человеческом теле, которое имеет свойство истощаться.

Леле вдруг стало все безразлично. Выгоняют? Ну и пусть. Она и так хотела покинуть их… когда-то. Леля собралась с силами, чтобы сказать, что согласна уйти из Нави, только бы ей сейчас разрешили уйти к себе и выспаться.

Но вдруг Сема, сжав Лелю за плечо, тем самым отстраняя ее от себя, сказал во всеуслышанье:

— Погодите!

— Да? — сказал Хорс наигранно учтивым голосом.

— Леля не могла так поступить…

— Мы уже выяснили этот вопрос, — сказал Хорс, не скрывая раздражение. — Кто еще заинтересован в том, чтобы этот человек страдал? Кому еще нужно его забытие?

Сема недолго молчал. Леля потянула его за рукав и шепнула, чтобы прекращал. Ни к чему это геройство.

Она уйдет. Ей не сложно. Раз тут все так ненавидят ее, что выдумывают обвинения лишь бы Леля ушла, она уйдет.

— Мы выясним, — сказал Сема громко и четко.

По залу пошли шепотки. Леля обернулась на Сему с широко распахнутыми глазами. Он не смотрел на нее, как бы Леля его ни дергала.

— «Мы» это кто? — сказал Хорс.

— Я и Леля.

Тут Сема все же глянул на Лелю, и она увидела, что его глаза горят решимостью. Зачем он это делает? И почему верит ей? А также, самое интересное, как он собирается найти того, кто по-настоящему виновен?

— Дайте нам шанс, — сказал Сема.

— Если мы найдем виновного, то Леля останется. А если нет…

Сема не закончил, но всем и так было понятно. Если они не найдут того, кто на самом деле виноват в амнезии Кости, то Леля уйдет в Явь. Навсегда.

Хорс снова помолчал. От этих пауз у Лели уже глаз дергался. Почему нельзя сразу нормально сказать, что думаешь? Зачем этот драматизм?

Леля не сомневалась, что Хорс откажет Семе. Он был так непреклонен, обвиняя Лелю, что мысль о том, будто он может ее пощадить, была смешной.

Но тут Хорс сказал:

— Ладно.

— Ладно?

Леля тут же пожалела, что сказала это вслух. Но от удивления не смогла сдержаться.

Хорс ее проигнорировал.

— Три дня, — сказал он. — Я даю вам три дня… Если в ночь весеннего равноденствия вы сможете сказать мне, кто, по-вашему, наслал на человека проклятие, то этот бог или богиня будут покараны соответствующе. Если же нет, то… Собственно, вы уже знаете.