В начале марта

Она чувствовала, как горят ее щеки и потому закрыла лицо ладонями. Ну почему ей так неловко? Должно же быть наоборот.

Сема хохотал, запрокинув голову. Леля смотрела на него и не понимала, что чувствует. Вроде на первый план должны были выйти стыд, чувство неловкости или хотя бы смущение. Но ей вдруг стало все-равно. В какой-то момент Леля даже усмехнулась. Со стороны ситуация действительно была забавной. Только когда Сема перестал смеяться и посмотрел на нее, Лелю вновь захлестнуло волной стыда. Еще сильнее после того, как Сема сказал:

— Знаешь, я не удивлен.

Леля поджала губы.

— Но ты не подумай, — сказал Сема. — Я не осуждаю. Просто это… каноническое событие, понимаешь? Нельзя вмешиваться.

Леля прищурилась. Что-то в этой фразочке было знакомое. Леля удивилась, что Сема ее знает. Откуда, если он настолько стар, как говорит?.. Или это не правда?

— Давай опустим это, — сказала Леля. — В смысле твое отношение к происходящему. Это не важно. Лучше перейдем к делу. Надеюсь, этот аргумент тебя убедил?

Леля сама не ожидала от себя такой резкости, поэтому снова почувствовала, как на лицо взбирается румянец.

— Воу, — сказал Сема. — Я…

Он хотела еще что-то сказать, но тут его лицо переменилось, сделавшись равнодушным, и Сема сказал:

— Ладно. Перейдем к делу.

После этого повисла тишина. Леля надеялась, что Сема заговорит первым. Но он сидел на стуле вполоборота к ней и не шевелился. Он плотно сжал губы и в упор смотрел на Лелю. Так что той быстро стало не по себе.

— Так… — начала она. — Ты мне веришь? В смысле, что Ярило — скорее всего тот, кто… Ну… типа он наслал на Костю проклятье.

Только полностью выговорив это, Леля поняла, как нелепо звучит предположение. Но оно же такое логичное… Разве нет?

— Да, — сказал Сема.

Леля, задумавшись, сперва не поняла, про что он. Заметив это по выражению ее лица, Сема добавил:

— Я теперь тоже думаю, что это Ярило. Все на него указывает, ведь так? Аргумент, который ты привела, он… ну… достаточно убедительный.

Сема снова прыснул со смеха, но лишь на мгновение.

— И что тогда нам… мне делать?

— Объявим об этом при всех за ужином, — ответил Сема.

— Что? — Леля нахмурилась. — Вот так вот сразу? Но…

Леля представила, каким станет лицо Ярилы, когда он услышит про обвинение… Он так расстроится. Леля будто воочию увидела, как округляются его глаза и как губы задрожали.