В начале марта

Первой на ум Леле пришла Морана. Но она не бывала в Яви с тех пор, как Леля пришла в Навь. Так что это точно была не она.

Хотя Леля не была злой или подлой, ей хотелось, чтобы Морана сильно проштрафилась, и ее отправили в Навь, а вместо нее пришел кто-то более милый и сговорчивый. Хотя, какой бы человек ни пришел, сущность Мораны сделает из него кого-то столь же противного, как и нынешняя Морана.

И вместе с тем, какой бы мерзкой она ни была, Морана не насылала на людей проклятия. Так что мысли Лели переключились на другого бога, который был бы только рад, если бы его изгнали из Нави.

Был бы рад, если бы его забыли, и его сущность перестала бы существовать.

— Чернобог, — выдохнула Леля, и все посмотрели на нее. Вместо ожидаемого смущения от взглядов, она почувствовала прилив неприятного возбуждения. — Это он.

Хорс нахмурился.

— Да, он не рад своему существованию, но… Откуда ему знать про твой университет, про Костю и остальных?

Этот вопрос мог застать Лелю врасплох.

Но, едва Хорс его задал, как она все вспомнила, словно воспоминания только и ждали разрешения проснуться.

— Я сама ему сказала, — произнесла Леля медленно, после чего зажала рот рукой, словно это могло помочь.

Теперь нахмурились и все остальные.

— Зачем? — спросил Сема.

— Я н-не зна-аю, — сказала Леля.

Она начала заикаться, хотя раньше за ней такого не наблюдалось. Просто она вдруг поняла, что сама виновата в том, что с Костей и всеми остальными приключилось такое несчастье.

Это из-за нее они в коме. Из-за нее получили амнезию и шанс никогда больше не проснуться. Так что Хорс отчасти был прав. Это Леля виновата во всем.

Леля почувствовала, как зрение портится, словно комнату наполнил вязкий туман. Но потом она поняла, что это слезы затопили ее глаза. Они были вот-вот готовы вырваться и побежать по щекам. Кто-то им помог — тряхнул Лелю за плечи так сильно, что слезы брызнули и полились по щекам.

— Сейчас не время расстраиваться! — сказал Сема.

Это он держал Лелю за плечи и пытался заглянуть ей в глаза. — Вспомни, кого еще ты упоминала в том разговоре? Ну же!

— Ну кого-кого… — сказала Леля.

Она вяло шевелила плечами, надеясь, что Сема поймет намек и отпустит ее. Но он только крепче сжимал пальцы, отчего Леля подумала, что на предплечьях у нее появятся синяки.

— Скорее! — крикнул Сема и Леля поморщилась.

Он снова встряхнул ее и Леля принялась разжимать его пальцы. Сема не поддавался.