В начале марта

Можно было, например, убрать обезумевший плющ, чтобы хоть один шаг сделать, не наступив на него. Леля боялась, что даже легкое касание вызовет новый прилив бешеного роста, поэтому старалась обходить плющ.

Она несколько раз попыталась присмирить его при помощи своих способностей, но плющ только разрастался. Так что Леля решила прекратить мучения, пока плющ не заполонил всю комнату. Хотя от мысли, что с этим непредсказуемым существом придется спать в одном помещении, Леля паниковала.

Еще много времени Леля потратила на выбор наряда.

Теперь в ее шкафу можно было найти буквально все, что захочешь. Леля любила одежду, выбирать ее и готовить к выходу. Но безграничность выбора сильно утомила ее. Только из-за усталости, Леля закончила с выборами. Она остановилась на белом сарафане-колоколе, который создала едва ли не первым. Леля боялась, что в таком одеянии вечером ей будет холодно. Но снова что-нибудь выдумывать и открывать шкаф не хотелось. Была вероятность, что следующая попытка станет похоронной из-за вороха одежды, под которым Леля будет погребена.

Она только собралась заправить постель, которая весь день пролежала развороченная, как в дверь кто-то агрессивно постучал. Леля сразу поняла, что среди ее новых знакомых это может быть только один человек. Точнее бог. Леля пошла открывать дверь, но та распахнулась за секунду до того, как Леля положила ладонь на ручку.

В комнату влетела Морана. Она открыла рот, чтобы сказать что-то неприятное, но, увидев заросли плюща, замерла. Ее лицо просветлело и Леля почувствовала, что нужно оправдаться.

Она хотела сказать, что практиковала новые способности. Но комната напоминала заброшенный древний сад, поэтому Морана догадалась, что «практика» Лели проходит не удачно.

К удивлению Лели, Морана не прокомментировала это. Задрав носик, она сказала:

— Почему ты опаздываешь на ужин?

— Я не… — начала Леля.

— Меня, как твою сестру, приставляют нянчиться с тобой!

— Моя сестра?

У Лели уже была сестра, родная. Правда, если верить Хорсу, Яна ее забыла… Но ведь это не значит, что нужно подсовывать Леле новую сестру.

Особенно в воплощении Мораны.

— Ты и это не знаешь? — сказала Морана и, поджав нос, добавила: — Как же я не люблю новеньких.

Морана задействовала нос в выражении всех своих эмоций. Правда, эмоций было всего две: надменность и недовольство. В первом случае нос задирался, а во втором — поджимался.

Леля переключила внимание на нос Мораны. Она бы куда угодно сейчас смотрела, только не в ее глаза.