Нет, мы не ангелы...

– Я же говорил!

Под ковром на старом паркете действительно обнаружились странные рисунки, изрядно залитые черным плавленым воском.

- И чего это? – Шумно почесал лысую голову капитан, сдвинув фуражку на лоб.

- А это, батенька, так называемая пентаграмма, - «просветил» присутствующих Лазарь Евстафьевич, с любопытством разглядывающий «творчество» народных умельцев.

- А зачем она нужна, эта самая пентрагама? – спросил профессора Дорофей Петрович, охватывая взглядом большой круг с вписанной в него пятиконечной звездой.

- Ну, некоторые личности считают, что при помощи определенных обрядов и заклинаний, использующих пентаграмму, можно призвать в наш мир потусторонние силы…

- Ага, понял – секта! – прямолинейно заявил милиционер. – Сатанисты?

- Свят-свят-свят! – мелко перекрестился дворник Епанчин. – Я же говорил: непотребства чинят!

- Возможно, что и сатанисты, - подтвердил предположение капитана Лазарь Евстафьевич. – Вы как хотите, милейший Дорофей Петрович, а мне пора.

- Привезем всенепременнейше, уважаемый Лазарь Евстафьевич! – заверил профессора капитан. – Ну, и вы о справочке не забудьте!

[1]Во времена Ежова в милиции и ГУГБ установились персональные звания и знаки различия, похожие на армейские, однако фактически соответствующие на два ранга выше воинского звания (так, в 1940 году звание капитана госбезопасности/милиции примерно соответствовало армейскому подполковнику или полковнику, майор госбезопасности/милиции — полковнику или комбригу, старший майор госбезопасности/милиции — комдиву, затем генерал-майору)

[2] Шкалик –1/200 ведра ≈ 61,5 мл.

[3] Полуштоф - 1 водочная (пивная) бутылка, 1/20 ведра = 5 чаркам ≈ 0,615; 0,60 л., устаревшая русская система меры жидких тел (винная мера).

[4] Мерзавчик - самая маленькая бутылка водки (вместимостью 1/8 литра); количество спиртного, равное такому объёму.

Глава 4

СССР.

Москва.

1938 г.

Тяжелое свинцовое небо низко нависало над безлюдным погостом, проливаясь на неухоженные могилки потоками холодного косого дождя. В этой малопосещаемой части кладбища обычно предавали земле за государственный счет невостребованные из морга родственниками тела одиноких стариков, бродяг и прочего неопознанного маргинального сброда, «решившего» неожиданно склеить ласты.